Обольститель и куртизанка

Не хочешь пригласить меня войти? Предложить мне промочить горло?

— Обычно ты не дожидаешься приглашения, — кисло обронила Оливия.

Ей хотелось разозлиться, разжечь в себе ненависть. Но в глазах сидевшего на лошади Джулиана плясали лукавые искры, и Оливия не смогла ожесточить свое сердце против того, кто был ответом на ее молитвы. Сколько раз долгими бессонными ночами она шептала сквозь слезы его имя.

— Возможно, мне удалось немного исправить свои манеры за те бесконечные, тоскливые дни, что я провел вдали от тебя.

О «бесконечных, тоскливых днях» Джулиан говорил легко и непринужденно, без тени печали в голосе. Казалось, он поддерживает светскую беседу с малознакомой дамой. Оливия перевела взгляд на конскую попону, покрытую грязью и потом, и вспомнила, как далеко от ее дома до Лондона.

— Когда ты узнал, где я? — спросила она, уже догадавшись, каким будет ответ.

Должно быть, он проскакал галопом весь путь. Значит, его приезд сюда, не случаен. Эрит привык скрывать свои чувства. Как и сама Оливия.

Когда-то на краткий счастливый миг они были честны друг с другом. Но время это давно осталось в прошлом.

— Твою лошадь не мешало бы напоить. — Желая скрыть охватившую ее горечь, Оливия резко повернулась к водяному насосу и с излишней поспешностью подставила ведро под кран.

— Что ж, прежде всего — забота о животном, — с оттенком иронии заметил Джулиан. Подняв глаза, Оливия увидела его сжатые губы — верный признак, что Эрит далеко не так спокоен и уверен в себе, как хочет казаться.

 — Почему Килмор не предложил тебе остаться у него в особняке?

Оливия начала качать воду, в ведро хлынула мощная струя.

— Он предлагал, но я решила, что это было бы неправильно.

— О да, ты ведь сама скромность. Не так ли, мисс Рейнз? Оливия смерила Джулиана колючим взглядом.

— Если хочешь, чтобы в этом доме позаботились не только о твоей лошади, но и о тебе, советую придержать язык.

— Или найти ему более приятное применение, — шепнул Эрит.

Оливия притворилась, что не слышала, однако лицо ее предательски запылало, когда Джулиан напомнил об их последней встрече наедине.

Они и сейчас были одни. Служанка уже ушла, а домик Оливии стоял далеко в стороне от деревни.

Она неуклюже подставила ведро под морду лошади, а когда животное жадно, с шумом начало пить, хмуро покосилась на Эрита.

— Ты можешь войти. Не стану же я держать тебя за дверью.

— Неужели? — Похоже, язвительный тон Оливии его нисколько не задел. Исчезло и его минутное смущение.