Обольститель и куртизанка

Граф Эрит, блестящий денди и многоопытный соблазнитель, без труда обольщает женщин.Объект его интереса Оливия Рейнз — не просто куртизанка, но королева полусвета, независимая и расчетливая. Она сама выбирает себе любовников и сама же безжалостно обрывает связь, когда отношения ей наскучат.Оливия привыкла управлять мужчинами, превращать их в своих рабов, однако подчинить лорда Эрита не так-то просто.Граф бросает ей вызов, и Оливия вступает в единоборство, не подозревая, что против истинной любви бессильно любое оружие.

Обольститель и куртизанка

Стоя посреди многолюдного шумного зала, Джулиан Саутвуд, граф Эрит, с любопытством разглядывал знаменитую куртизанку, которую намеревался сделать своей любовницей. Гостиная располагалась в самом сердце Мейфэра, был чудесный весенний вечер, но в воздухе явственно ощущался густой запах выставленной на продажу плоти, как на невольничьем рынке в Марракеше или в Константинополе.

В зале собрались в основном мужчины, хотя изредка в толпе мелькали и вызывающе разодетые женщины.

Никто не обращал на них ни малейшего внимания, как никто, кроме Эрита, казалось, не замечал фривольных фресок с весьма реалистичным изображением охваченного страстью Зевса, сжимающего в объятиях юного Ганимеда.

На небольшом возвышении в углу пианист и скрипач исполняли сонату Моцарта. Музыка принадлежала к другому миру, возвышенному, чистому, не запятнанному грубыми животными страстями. К миру, с которым граф Эрит расстался навсегда.

Не желая углубляться в размышления о самом себе, граф повернулся к стоявшему рядом мужчине:

— Представьте меня, Каррингтон.

— С удовольствием, старина.

Каррингтон не потрудился уточнить, кем так живо интересуется его спутник. В этом не было нужды. Все мужчины в зале, включая графа Эрита, пожирали глазами раскинувшуюся на канапе хрупкую женщину с рассчитано скучающим выражением лица.

Эрит мгновенно оценил безошибочный выбор куртизанки, нарочно расположившейся напротив высоких окон западной стены.

Теплые лучи заходящего солнца окрашивали в золотистые тона безупречную кожу и пышную волну рыжеватых волос, небрежно собранных в узел. В этом выигрышном освещении ярко-красное платье женщины сверкало огненными всполохами, словно алое пламя. Эффект, достойный королевского театра «Друри-Лейн».

Даже у искушенного Эрита, которому уловки дам полусвета набили оскомину, перехватило дыхание при виде этого зрелища.