Обольститель и куртизанка

В душе Оливия была вовсе не прочь провести еще одну, последнюю ночь с графом. Но к чему это приведет? Когда Эрит уедет, ее унылое одиночество станет еще мучительнее.

Она отступила в прохладный полумрак отделанной плитняком кухни. Джулиан вошел следом за ней, и уютная кухонька вдруг показалась ей тесной. Не только потому, что Эрит был высокий крупный мужчина, но и благодаря почти осязаемой мощи, которую он излучал.

— Здесь очень мило. — Он без приглашения уселся на стул у окна и с нескрываемым любопытством обвел глазами комнату.

В кухне царил хаос — последствие неумелых попыток Оливии приготовить варенье. В воздухе носился сладковатый запах горячего сахарного сиропа и фруктов. Оливия старалась держаться невозмутимо, но мешала уязвленная гордость.

Достав из кладовой кувшин с элем, она наполнила кружку для Джулиана и осторожно передала ему, стараясь не касаться его пальцами.

— Спасибо. — Эрит взял в руки кружку и сделал щедрый глоток.

Оливия старалась не смотреть на его запрокинутую голову и горло с дергающимся кадыком.

Присутствие мужчины в доме, в этом мирном женском царстве, ошеломило ее. Она попыталась возмутиться такому бесцеремонному вторжению в ее сонный мир, но из-за близости Эрита сердце ее пустилось в неистовый восторженный пляс.

Бедное, глупое сердце.

Бедная, глупая Оливия.

Джулиан опустил кружку и устремил на Оливию внимательный взгляд.

— Вы вовсе меня не знаете. Так зачем вы приехали милорд?

— Я хотел тебя увидеть. Я повсюду искал тебя с апреля.

Резко отвернувшись, Оливия уставилась невидящим взглядом в глубину коридора, пересекавшего весь нижний этаж дома.

— Это бессмысленно. Я не поеду в Вену в роли твоей любовницы.

— Но я не прошу тебя об этом, — мягко возразил Джулиан.

Оливия повернулась, гневно сверкнув глазами.

— Не притворяйся, что явился сюда не затем, чтобы вернуть меня. Ты пытаешься придать себе гордый, независимый вид, но от тебя за версту пахнет вожделением.

— Разумеется, я желаю тебя, — без улыбки подтвердил Эрит.

— Это не… — Оливия внезапно осеклась. — Ты говорил, что вернешься в Вену в июне, сразу после свадьбы Ромы.

— В конечном счете, она так и не вышла за Рентона. Я думал, ты слышала.

— В наш глухой уголок не доходят сплетни. Вдобавок ни один из моих лондонских друзей не знает, где я. За исключением Перри, конечно.

— Этот лживый пес уверял меня, что не знает.

— Я заставила его пообещать, что он никому не скажет. Особенно тебе.