Обольститель и куртизанка

Странное оцепенение отпустило, наконец, Оливию. Сердце ее заколотилось, тело мучительно напряглось в яростном сопротивлении.

Ей никак не удавалось обрести уверенность и хладнокровие, нацепить на себя непроницаемую броню Оливии Рейнз, королевы куртизанок. Оставалось все меньше надежды доказать Эриту, что, как бы он ни старался, ему не удастся полностью завладеть ею, подчинить себе. Эта внутренняя неприступность всегда пугала любовников Оливии, давая ей власть над ними.

Но с лордом Эритом все с самого начала пошло по-другому.

Почему? Почему? Почему?

Оливия взбунтовалась, натянув на себя простыню. Она давно забыла, что такое скромность, еще в четырнадцать лет расставшись с этой роскошью. Но сейчас ее неожиданно охватило смятение, знаменитая мисс Рейнз вдруг почувствовала себя необычайно уязвимой.

Внезапно она осознала, что Эрит больше не удерживает ее рядом с собой. Значит, у нее есть возможность хотя бы подготовиться к близости с любовником. Эти приготовления она обычно совершала, уединившись у себя в спальне, прежде чем позвать к себе мужчину.

Оливия перекатилась на край кровати и, выдвинув ящик шкафчика, потянулась за маленькой фарфоровой баночкой.

Властная рука сомкнулась на ее запястье.

— Это… это мазь, которая усиливает удовольствие, — с легкой запинкой пробормотала Оливия, проклиная себя за слабость. Силы небесные! Еще ни один мужчина не смущал ее настолько, чтобы заставить заикаться. Можно подумать, она готовится задрать юбку перед своим первым любовником.

— Мазь нам не понадобится.

 — Граф бесцеремонно повернул неподвижную Оливию лицом к себе. Обнаженный, огромный, мощный, он стоял на коленях, возвышаясь над ней, не давая ускользнуть.

— Этот крем помогает предотвратить зачатие, — возразила Оливия. Она солгала, но довод звучал убедительно.

По крайней мере, ей хотелось так думать.

— Не беспокойтесь, я сумею вовремя остановиться, — отрезал Эрит непререкаемым тоном. В его серых глазах полыхало пламя. — Я желаю чувствовать вас и только вас, когда овладею вами впервые.

Оливия похолодела, кровь отлила от ее лица. В голосе Эрита звучала сталь.

— Милорд, я вправе выбирать, и требую свободы.

— Да, вы упоминали об этом, — раздраженно заметил граф, едва сдерживая нетерпение.

— Простите, если я вам наскучила, — язвительно поддела его Оливия.

Губы Эрита насмешливо изогнулись.

— Надеюсь, очень скоро вы сумеете меня заинтересовать.

Оливия взялась за баночку, но Эрит проворно выхватил крем у нее из рук.