Обольститель и куртизанка

 — Выпустив локоны Оливии, он уткнулся лицом ей в шею, в нежную впадинку у горла. — Вы пахнете цветами.

— Это букеты в вазах источают аромат.

Его пальцы скользнули по спине куртизанки и взялись за крючки платья. В неспешных, ласкающих движениях его рук таилась особая прелесть, признала Оливия, несмотря на весь свой немалый опыт. С легкостью искушенного любовника он расстегнул ее платье, обнажив плечи. В комнате было тепло от зажженного камина и горящих свечей, но по коже Оливии пробежал озноб.

Эрит медленно потянул за рукава платья, лиф соскользнул вниз, повиснув на талии.

Оливия осталась в одной рубашке и легком корсете. Возможно, оттого что на этот раз хозяйкой положения оказалась не она, куртизанка испуганно съежилась, стоя почти нагой перед незнакомцем. Гордо вздернув подбородок, она с усилием сглотнула, в горле пересохло от волнения.

Корсет покрывала тонкая вышивка — листья плюща и тюльпаны. Эрит задержал взгляд на ее груди, вздымавшейся над кружевным краем сорочки. Дыхание его стало прерывистым.

Серые глаза потемнели, затуманились, как море в ненастную погоду. В его взгляде полыхала страсть — так тлеют красноватые угли, припорошенные золой: довольно легчайшего дуновения, чтобы разгорелось всепожирающее адское пламя.

— Повернитесь, — резко приказал он. Сдержанность давалась ему все труднее.

Оливия молча повернулась к графу спиной и подняла волосы, чтобы он мог расшнуровать ей корсет. Шнуровка ослабела, Оливия одним грациозным движением сбросила изящный панцирь и повернулась к Эриту лицом.

Теперь ее наготу скрывала лишь прозрачная сорочка. Сквозь тонкую шелковую ткань отчетливо виднелись коричневатые соски.

— Само совершенство, — тихо произнес граф. Оливия приподняла подол рубашки, но Эрит остановил ее жестом. — Позвольте мне.

Она стояла, подняв руки, как марионетка, пока граф стягивал с нее сорочку. Интересно, Эрит так же нежен со всеми своими любовницами? Даже Оливия нашла волнующим и пикантным это медленное раздевание. Казалось, граф видит в своей содержанке нечто большее, нежели соблазнительное тело, которым хочет обладать.

Жаль только, что он уделяет столько внимания женщине, не способной оценить его галантность.

Оливия послушно повиновалась, когда Эрит взял ее за плечи и, нежно, но, твердо подтолкнув к кровати, заставил лечь. Сняв с нее туфли и чулки, он обвел обманчиво сонным взглядом ее обнаженное тело. Кого он хотел одурачить? Граф был такой же ленивый и сонный, как голодный леопард, преследующий стадо антилоп.