Обольститель и куртизанка

Его убивало не то, что хрупкое перемирие, установившееся между ним и дочерью, оказалось недолговечным, не то, что сын по-прежнему относился к нему враждебно, не то, что ему предстояло мчаться за Ромой и даже не то, что Оливия флиртовала с другим мужчиной, — из всех событий этого проклятого утра самым горьким унижением для него было сознавать, что Оливия не стоит рядом с ним, открыто, как женщина, которую он с гордостью назвал бы своей.

Лакей распахнул дверь перед Оливией. Шел восьмой час. Отправившись рано утром на верховую прогулку в Гайд-парк, куртизанка вернулась домой лишь к вечеру. Она задержалась у Перри: последние приготовления перед балом по случаю его тридцатилетия заняли больше времени, чем рассчитывала Оливия, а после лорд Перегрин захотел, чтобы она осталась для приятной дружеской беседы.

Перри чувствовал себя брошенным. Оливия понимала его. И все же настойчивое желание Монтджоя задержать ее как можно дольше казалось нарочитым, как будто Перри замышлял разлучить ее с Эритом.

Разумеется, так и было. Ненависть молодого лорда к графу не ослабела, а лишь усилилась.

После долгого дня Оливия чувствовала усталость и раздражение. Весь вечер ее глодало нетерпение. Приятное ожидание встречи с любовником — совершенно несвойственное ей ощущение — потрясло ее больше, чем пережитые некогда сцены самого разнузданного разврата. И все же при одной мысли о встрече с Эритом ее походка стала легкой и упругой. Разве это не предвкушение счастья?

Слава Богу, в июле Эрит покинет Лондон, а не то она превратится во всеобщее посмешище.

Сердце Оливии на мгновение замерло. Мысль о грядущем отъезде Эрита не принесла облегчения, как она надеялась.

Глубоко задумавшись, куртизанка сняла шляпку и передала дворецкому.

— Я приму ванну и немного поем, Лейтем. Я выпила бы чаю. Никакого вина.

— Его сиятельство здесь, мадам. Наверху, в гостиной.

Оливия удивленно замерла, стягивая перчатки. Накануне граф провел с ней весь день, и она резонно полагала, что этот вечер он захочет посвятить семье.

— С четырех часов пополудни, мадам.

С четырех? Значит, он явился необычно рано.

— Спасибо, Лейтем. Подождите пока отдавать распоряжения насчет ванны.

— Хорошо, мадам. — Дворецкий поклонился и исчез за дверью.

Хотя Эрит томился в ожидании больше трех часов, Оливия помедлила, прежде чем войти в гостиную. Она хотела убедиться, что полностью владеет собой: опасная вспышка чувств, пережитая накануне, внушала ей страх.