Обольститель и куртизанка

Может, он и не нравился этой женщине, но что-то подсказывало ему, что здесь кроется нечто более серьезное, чем простая неприязнь к наспех выбранному покровителю.

Он почувствовал, как Оливия едва заметно вздрогнула.

— Неужели ваше самомнение не имеет границ?

— Вы напрасно все усложняете. А теперь извольте отпустить меня. Я оденусь и вернусь к Перри.

— Не уходите, Оливия, — тихо произнес Эрит. — Игра только началась.

По телу куртизанки прошла дрожь. Был ли это гнев? Или испуг?

— Не получили сполна за свои деньги? Примите мои извинения, — бросила она с сарказмом в голосе.

 — Однако не все потеряно. В этот дом въедет другая женщина, которую вы купите.

— Мне не нужна другая женщина, — невозмутимо возразил граф, подчеркнуто не замечая колкостей своей визави. — Я хочу вас.

— Ну что ж, а я вас не хочу.

— Не перестаю удивляться самонадеянности мужской половины английской аристократии. — Оливия смерила Эрита холодным взглядом и добавила ровным, почти будничным тоном: — Вы можете взять меня, если хотите, прежде чем я уйду.

От волнения у графа перехватило дыхание, во рту пересохло.

Та, кого он так пламенно желал, предлагала ему себя. Он мог овладеть ею.

— Нет, Оливия. — В хриплом голосе Эрита слышалась горечь. — Я крупный мужчина, а вы не готовы. Я причиню вам боль.

Куртизанка пожала плечами. Эрит узнал этот характерный жест. Черты ее лица стали жестче, хотя голос звучал бесстрастно. Подлинная Оливия, которую он только что сжимал в своих объятиях, укрылась в великолепной раковине. Теперь перед Эритом стояла холодная властная куртизанка из салона Монтджоя.

— Посмотрим, что можно для вас сделать.

Она сбросила с себя руку графа, и тот не стал ее удерживать. Эрит был уверен, что она никуда не уйдет.

Ее уход означал бы поражение, а если Эрит что и знал о своей любовнице, так это то, что ее гордость не уступала его собственной. Сколько же сил, стараний и мужества потребовалось ей, чтобы создать легенду о неотразимой, всемогущей Оливии Рейнз? Нет, эта женщина ни за что не пожертвует славой, доставшейся ей так дорого, как бы ни хотелось ей ускользнуть из постели нового покровителя.

— Лягте, — холодно приказала она.

Эрит безмолвно повиновался, раздираемый мучительным чувством — смесью любопытства и вожделения. Его взгляд не отрывался от лица куртизанки. Затаив дыхание, он вытянулся на постели и замер, ожидая, что будет дальше.

В следующее мгновение его сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Оливия легла рядом, ее прохладная рука обхватила его пылающую плоть.