Обольститель и куртизанка

Крепко сжатые челюсти, насупленные брови и сверкающие глаза выдавали решимость одержать верх над строптивой любовницей.

Оливия и не подумала отступить, хотя Эрит шел прямо на нее. Лишь в последний момент, когда, казалось, граф вот-вот ее растопчет, она слегка попятилась.

Осознав, что этот невозможный мужчина все же заставил ее спасовать, она резко остановилась. Но Эрит все наступал, словно задался целью сбить ее с ног. Оливия неохотно сделала шаг назад, потом другой.

С каждым шажком дверь в спальню позади нее становилась все ближе.

— Что вы делаете? — холодно спросила Оливия.

— Глупый вопрос, мадам. — В голосе Эрита звучала такая беспощадная жесткость, что у Оливии по спине поползли мурашки, а волоски на коже встали дыбом. Она и прежде догадывалась о темной стороне натуры графа, но теперь, оставшись с ним в доме наедине, отчетливо поняла, что Эрит намерен поступать, как ему вздумается, не спрашивая ее согласия.

Разумеется, он не собирался считаться с ее желаниями. Ведь он заплатил целое состояние за ее тело, а она приняла условия сделки.

— Милорд, я сказала вам, чего хочу, — возразила Оливия с прежней властностью в голосе. Она сделала попытку ускользнуть в сторону, но Эрит тотчас протянул руку, загораживая ей путь к отступлению.

Оливия стиснула зубы, борясь со страхом и гневом.

— Я не… — Она попробовала увильнуть в другую сторону, но граф мгновенно встал перед ней, образуя заслон. — Черт возьми, милорд, я не овца! Прекратите меня пасти!

Уголки губ Эрита дрогнули в усмешке.

— Если вы настаиваете.

Ей бы следовало знать, что бросать Эриту открытый вызов не лучший путь достигнуть своей цели. Оливия с ужасом заметила, как сузились его глаза, а рот сжался в жесткую линию. В следующее мгновение граф легко оторвал ее от пола и подхватил на руки, всколыхнув облако желтого шелка.

Впервые увидев Эрита в салоне Перри, Оливия отметила, что этот человек очень силен физически. Но только теперь, когда он поднял ее на руки, словно куклу, она поняла, какова его истинная мощь. Вздувшиеся буграми мышцы на его груди и руках казались твердыми как камень.

От Эрита исходил жар, словно от раскаленного кузнечного горна.

— Опустите меня! — сдавленным голосом потребовала Оливия. Ее душил гнев.

— Нет. — Эрит наклонился и куснул ее за шею. Оливия вскрикнула, но не отболи, а от унижения. Собственная беспомощность приводила ее в ярость.

— Я ждал этого с первой минуты, как только вас увидел. — Граф стремительными шагами направился к открытой двери в спальню.