Обольститель и куртизанка

Это поможет нам сбросить груз старых ошибок и подвести итоги.

Эрит озадаченно нахмурился. Тон Оливии встревожил его. Похоже, настроение у нее изменилось. Чутье предостерегало Эрита: Оливия что-то задумала, и вряд ли ему это понравится.

— О чем ты толкуешь, черт возьми?

— Прошлой ночью ты выиграл пари. — Куртизанка повернулась к толпе. — Друзья мои, я хочу сделать объявление. — Голос Оливии тонул в оживленном гуле, но поскольку многие гости наблюдали за живописной парой, гомон толпы чуть смолк.

Десятки любопытных голов повернулись в их сторону. Все горели нетерпением узнать, какую еще забаву придумала знаменитая, великолепная, неподражаемая Оливия Рейнз.

Поскольку в этот вечер прославленная куртизанка впервые показалась в обществе со своим новым любовником, любопытство публики было накалено до предела.

Внезапно рядом с Оливией появился Монтджой. Лицо его казалось встревоженным.

— Что случилось, дорогая?

— Я дала слово лорду Эриту.

Лицо Эрита мучительно исказилось, в глазах вспыхнуло недоверие и протест.

Неужели она имеет в виду то давнее, нелепое пари? Не может быть. С тех пор слишком многое изменилось. А после прошлой ночи тем более. Оливии это хорошо известно.

Эрит решительно взял ее под руку. Она отшатнулась, стряхнув его руку. Ее топазовые глаза повелительно сверкнули.

— Ты знаешь, о чем я. Я отдаю долги.

Передав Монтджою бокал грациозным движением, от которого у Эрита перехватило дыхание, она повернулась к графу. В салоне повисла напряженная тишина. Даже русский оркестр умолк, хотя в соседнем зале музыканты продолжали наигрывать незатейливую танцевальную мелодию.

— Когда я приняла предложение лорда Эрита, мы заключили пари.

«Господи, это какое-то безумие! Неужели она не понимает, что мне плевать на это проклятое пари, будь оно неладно?!»

Заглянув в глаза Оливии, Эрит угадал, что чувство собственного достоинства велит ей исполнить взятые обязательства. Странно, но эта падшая женщина оказалась благороднее и честнее всех, кого он знал. Оливия Рейнз снова ошеломила его.

И все же ни при каких обстоятельствах Эрит не мог позволить ей публично унизить себя. Каких бы нелепых представлений о чести она ни придерживалась.

— Нет, Оливия, — в ужасе прошептал он, пытаясь предотвратить неминуемый скандал. — Не делай этого.

Его усилия оказались тщетными. Оливия уже решилась и начала опускаться на колени. Любопытная толпа подалась вперед, воздух накалился — казалось, еще немного, и посыплются искры.