Обольститель и куртизанка

Эриту не требовалось дополнительного приглашения, чтобы положить конец нелепой пикировке. Он ввел Оливию в огромный зал, где впервые увидел ее. Салон почти невозможно было узнать. Декорированный под русский зимний дворец со сверкающими ледяными кристаллами из хрусталя и белоснежными муслиновыми лентами, имитирующими снег, он поражал великолепием. В оригинальном стиле и изящной отделке зала так явственно чувствовалась рука Оливии, что Эрит не смог сдержать улыбки.

Все лакеи — красивые до неприличия, как успел заметить Эрит, — нарядились в казачьи костюмы. Монтджою повезло: ночь выдалась теплая, и просторные белые рубахи с шароварами выглядели вполне уместно.

В углу играл оркестр балалаечников, но звон инструментов тонул в громком жужжании голосов. Эрита несколько раз окликнули, однако тот не отозвался, не желая оставлять свою даму.

Из соседней комнаты доносились приглушенные звуки кадрили в исполнении самого обычного ансамбля. Во время предыдущих визитов Эрит не заметил, что одна стена состояла сплошь из раздвижных дверей. Сегодня они были открыты, позволяя толпе перетекать из салона в бальный зал и обратно.

— Не беспокойся насчет Перри, — проговорила Оливия, идя рядом с Эритом. Лицо ее казалось оживленным, она с интересом оглядывала зал.

Эрит накрыл ладонью ее руку, лежавшую на его элегантном черном рукаве.

— Он лишь пытается защитить тебя, потому что любит. Я восхищаюсь им за это, но и досадую, что славный малый требует от тебя слишком много внимания. Оливия потрясенно округлила глаза.

— Что тебя так удивило? Оливия пожала плечами:

— Меня всегда изумляет, когда я слышу, с какой легкостью ты рассуждаешь о любви. Словно это такая же обыденная вещь, как, скажем, стул, или стол, или, к примеру, карета, дожидающаяся тебя у порога, чтобы доставить в клуб.

Эрит улыбнулся, недоумевая про себя, как такая умная женщина может упрямо не замечать очевидного.

— Не говори глупостей, Оливия. Конечно, любовь существует.

Взяв у лакея с подноса два бокала шампанского, Эрит протянул один Оливии.

— Позволь мне выразить восхищение женщиной, взявшей меня в плен, — произнес он, поднимая свой бокал.

— В самом деле? Почему же тогда я, как и ты, чувствую себя жертвой?

Эрит с улыбкой сделал глоток шампанского, надеясь, что оно охладит бушующий в нем жар.

— Ты отнюдь не жертва, Оливия.

В прекрасных топазовых глазах вспыхнул знакомый решительный огонек.

— На самом деле, Эрит, я рада, что ты пришел сюда вместе со мной сегодня.