Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Вымазали грязью, сейчас еще обваляют в пуху и отпустят…

– Пороть – это очень грубо, – сказала Ольга. – Я вас огнем буду пытать. Раствор схватится, и начнем.

Он принял это за шутку – иначе и быть не могло! Однако костоправша, манипулируя перед лицом, налила из черной бутылки в миску какой-то летучей, похожей на спирт или ацетон жидкости. Резкий незнакомый запах ударил в нос. Ольга натянула резиновые перчатки и ватным тампоном стала смачивать этой жидкостью подсыхающую на спине грязь.

– Ну и зараза, – процедил Русинов.

– Кто зараза? – спросила она.

– Зато как горит – посмотрите! – восхищенно проговорила она и подожгла спичкой остатки жидкости в миске.

Огня почти не было видно, а лицо обжигал сильный жар. Ольга оставила миску на топчане и приказала:

– Смотрите на огонь!

Он и так смотрел, потому что больше смотреть было некуда. Едва заметное голубоватое пламя, охватив всю миску, сжималось в тонкий и высокий протуберанец.

– Смотрите только на огонь! – еще раз предупредила Ольга, стоя где-то сзади.

Он рассмотрел, что горит не сама жидкость, а ее испарение: между миской и пламенем был просвет. Ему хотелось обернуться и глянуть, что там делает над ним невидимая Ольга, но, распятый, сумел лишь чуть шевельнуть головой внутри шлема.

– Лежать! – напряженным и властным голосом приказала она.

И тут Русинов понял, что огонь горит и на его спине! Ольга не шутила: сильный жар палил затылок, касался бедер и доставал икры ног. Спину и все суставы начинало коробить, тянуть, словно его облепили банками, расслабленные мышцы отрывало от костей. Но потом он ощутил, что все тело – кости, суставы и мягкие ткани – теряет чувствительность, чужеет, а глаза начинают закрываться, и дрема медленно заволакивает сознание.

– Не спать! – крикнула она резким, незнакомым голосом, хотя никак не могла видеть его лица и глаз.

Русинов внутренне встрепенулся, расширил глаза. Он понял, что подчиняется ее воле и делает это помимо своего желания, потому что нестерпимо хотелось спать.

– Смотрите на огонь!

На спине полыхал пожар, и стены предбанника озарялись голубым мерцающим светом. «Валькирия! – воскликнул про себя Русинов. – Она Валькирия! Карна!»

– Лежите спокойно, – проговорила она. – Я выжгла все ваши недуги.

Огонь начал меркнуть, мигая, как догорающая свеча, затем и вовсе угас. В предбаннике снова воцарился полумрак. Только еще небольшой язычок тлел в миске перед глазами, однако и он скоро оторвался и растворился в воздухе.