В тени пирамид

Русская рука другой мазок выводит… Не получается, потому что мы родились совсем в другой стране. Серость, ненастье, разбитые дороги и зловредный городовой на перекрёстке. Это Россия. Гримаса вечной неудовлетворённости жизнью написана на лице каждого русского подданного. Так же и в живописи. Много ли у нас полотен, глядя на которые хотелось бы петь от счастья? Единицы. Зато сколько угодно горя! Мне иногда кажется, что наши знаменитые художники – Перов, Суриков, Айвазовский – соревнуются друг с другом, показывая нищету, казни, войну и господство стихии над человеком. Зачем? А Достоевский? Разве прочитав его «Преступление и наказание» или те же «Бесы», ваша душа наполнится радостью? Русским постоянно нужно с кем-то бороться. Если нет внешних врагов, значит, мы отыщем внутренних. У нашего народа вечная дорога на Голгофу. Народ-страстотерпец, народ-мученик. Страдания, лишения и надежда на счастье в раю. Но разве может счастье заключаться в смерти? Согласитесь, звучит глупо. Да, и это длится веками. Потому мы верим в предрассудки и приметы, боимся просыпать соль на стол или надеть сорочку наизнанку… А посидеть на дорожку? Кто это выдумал?

– С вами трудно не согласиться. Да, пока мы такие, но что, если лет через двести всё изменится и наши дети будут удачливыми и благополучными?

– Это возможно лишь при одном условии: они будут жить за границей. И от родины у них останется только русский язык.

– Я очень бы этого не хотел. Разве можно быть счастливым вне своей земли?

– Да, я прожила несколько лет в Европе, бывая в столице лишь наездами, и чувствовала себя великолепно. Париж, Рим, Венеция…

Клим посмотрел на собеседницу и вымолвил:

– У вас, Дарья Андреевна, совсем не женские рассуждения, да и недовольства, прозвучавшие только что, имеют некий либеральный оттенок… Смею предположить, что вы сторонница конституции.

– А что в этом плохого? Ведь даже Турция стала конституционной монархией пятнадцать лет назад.

– Надолго ли? Султан и халиф Османской империи Абдул-Хамид II уже через два года распустил парламент, и начиная с того времени в этом государстве господствует режим «зулюма» – жесточайшей деспотии. Большинство сторонников конституции вынуждены были бежать за границу, а те, кто не успел, уже давно лежат на дне Босфора со вспоротыми животами. Как пишут газеты, в Османской империи царит всевластие тайной полиции. Тех, кто хоть единожды высказал своё неудовольствие против тирана, находят повесившимися или отравленными.