Янтарный след

– Они не должны заметить, что я ушла. И они мной не распоряжаются, никто из них, я сама распоряжаюсь собой, пока не встречусь с мужем.

– А тот кудрявый, который помоложе, смотрит так, будто он муж и есть.

– Ты очень проницателен, но это неправда. Послушай, – в одной руке сжимая жезл вёльвы, второй рукой Снефрид слегка коснулась груди Свенельд, приглашая сосредоточиться на деле. – Я не стала бы вмешиваться в твои дела, но если с тобой что-то случится, мне будет куда труднее попасть в Меренланд, а я ради этого проделала такой путь! У меня больше никого не осталось, кроме мужа, я хочу во что бы то ни стало его найти! Лейви говорил мне, что ты выдающийся человек… Я даже дома, в Свеаланде, слышала твое имя от тех людей, что были в твоем войске. И вдруг я вижу… это.

– Сейчас… – Снефрид заглянула ему за спину, но в темноте нельзя увидеть темноту. – Я ее чую. Клянусь именем Великой Дисы, что хочу помочь тебе. Ты должен разрешить мне сотворить… некие чары, иначе мы ничего не узнаем. Я попробую заставить ее рассказать, кто ее послал и зачем.

Свенельд миг промедлил, но все же сказал:

– Твори. Я почему-то тебе верю.

Он не хотел снова увидеть во сне это черное пятно. Снова услышать призыв в Навь. В Снефрид он чувствовал силу, но не чувствовал коварства – а колдуний он в жизни повидал. Спутники, богатые торговцы, относятся к ней с уважением, хотя никому из них она не жена и не родственница. Олав сын Бьёрна, отец госпожи Сванхейд, дал ей свой перстень и поручил дочери о ней позаботиться, то есть при дворе конунга в Хольмгарде она могла стать важной особой. С нею был Лейви Рокот, хорошо известный Свенельду по сарацинскому походу. Но даже важнее этих доводов было необъяснимое чувство, что этой женщине можно доверять.

Снефрид отступила на несколько шагов. Подняла жезл вёльвы и заговорила:

Во тьме позади Свенельда образовалось еще более черное пятно – будто некая рука стерла в этом месте свет звезд и луны, отраженный водой Волхова. Повеяло холодом, а потом раздался голос:

– Змей ты подколодный… Загубил ты мою внучку, жизни ее молодой лишил… Как ты нож холодный ей в грудь вогнал, так завтра и тебе вгонят… Как она ушла со свету белого, срока своего не доживши, так и ты не доживешь… Как она своего чада-первенца не увидела, так и ты своего не увидишь. Лишил ты ее радости дедов повстречать, отнял пути назад в род ее живой. Рабой брата своего, такого же змея ядовитого, сделал навек.