Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Вот только не уверена, что кружевной атлас действительно подходит, потому и верчусь по сторонам, пока взгляд не натыкается на Дину, застывшую рядом. Вся бледная, с глазами-блюдцами, в которых блестят слёзы. Стоит и дрожит, до побелевших пальцев сжимая подол платья. И вот он из плотного хлопка.

Та никак не реагирует, продолжая в ужасе смотреть на Тимура.

Девушка вздрагивает. Выходит из ступора. Бросается к нам.

– Мам… – хрипло выдавливает из себя сын, пытаясь подняться.

Но, как пробует, так и уложен обратно моей решительной рукой.

Ещё несколько мгновений, и алое пятно накрыто поверху скомканной наспех тканью. Пусть меня всю колотит, но я стараюсь не поддаваться зашкаливающей панике и не допускать новых ошибок, ведь от этого может зависеть жизнь моего мальчика.

– Вот так держи. Дави. Крепко, – велю Дине.

Та кивает. Едва ли всё ещё осознанно. Прежде застывшие в её глазах слёзы безмолвно скатываются по щекам. А Тимур, перехватывает женскую ладошку, которая изо всех сил давит на рану, и вновь пытается подняться.

– Да всё нормально. Не так уж и страшно, – слабо улыбается ей.

– Какой тут нормально! – вырывается из меня на фальцете. – Ты же ранен! Ты же кровью сейчас истечёшь! Тебе разговаривать вообще нельзя! Скорая… скорую кто-нибудь вызвал? Надо вызвать скорую! – заново оглядываюсь по сторонам, машинально шарю ладонями по бёдрам в поисках телефона, которого при мне, как назло, нет.

Ищу взглядом Грома. Он тоже рядом, держит Григория лицом в землю, чтобы тот не мог подняться, когда придёт в себя.

Оружие валяется на земле, отброшенное в паре метров. В серых глазах грозовой шторм. А телефон прижат к уху. Мне хватает всего одного короткого кивка от него, чтобы понять, куда именно он звонит. Легче, конечно же, не становится, но я всё равно тоже пытаюсь выдавить из себя ободряющую улыбку, попутно уговаривая себя, что всё непременно будет хорошо.

Не может быть плохо.

Собственные уговоры помогают слабо. Но в случае с Диной всё ещё хуже. С её губ срывается нечленораздельный звук, а затем тихий всхлип, пока она всё с тем же ужасом смотрит, как сквозь её пальцы, накрытые поверху рукой Тимура, сочатся алые разводы.

– Это всё из-за меня. Он прав. Я виновата, – сипло выдыхает она. – Простите. Простите меня. Простите меня, пожалуйста, – утыкается лбом в его плечо, всхлипывая громче.

Тимур шумно выдыхает, аккуратно приобнимает её за плечи свободной рукой, притягивая к себе вплотную.

– Ты ни в чём не виновата, малыш.