Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Стоило тебе войти в комнату и никого кроме тебя уже не видела. Только с тобой всегда общалась. Я ей украшения дарил, платья красивые, дом перестроил, бизнес организовал, а она всё равно только тебе улыбалась так радостно. И лишь твоим цветам радовалась. Будто они какие-то особенные! А я побоку сразу становился. Она даже нашего сына назвала именем, которое ты предложил! Будто он твой, а не мой! При этом делала вид, что вы просто друзья! А я дурак что ли, по-вашему?! Совсем идиот, да?!

Гриша продолжает бесконтрольно размахивать оружием, а я обмирать от ужаса.

Потому что пока он городит всю эту чушь, Тимур решает этим воспользоваться и теперь подкрадывается к нему со спины. А я даже запретить ему не могу. Только крепче цепляться за руку Грома, мысленно молясь, чтобы Гриша его не заметил, и с моим мальчиком всё было хорошо.

Господи, прошу тебя, пожалуйста!

Кажется, Гром что-то говорит Грише, а тот отвечает. Я не слушаю. Не вникаю. Всё во мне натянуто и сосредоточено на сыне.

Только бы всё прошло хорошо!

В момент прыжка Тимура на спину отцу, я всё-таки жмурюсь.

Не могу на этот ужас смотреть. Хотя всё равно по итогу глаза открываю.

– Ах, ты мелкий сучёныш! – ругается Гриша.

А в следующий миг я с ужасом вскрикиваю. Округу оглашает новый громкий выстрел. Отец и сын на мгновение замирают, глядя друг на друга, а затем Тимур резко бьёт Григория в лицо, отправляя того в нокаут. На мир опускается тишина. А затем взрывается алым. Вместе с расплывающимся по вороту моего мальчика кровавым пятном.

Мир застывает в моменте. Теряет свои краски. Все звуки исчезают. Окружающее перестаёт существовать. Я вижу лишь алый цвет на белой рубашке. Ничего больше. В ушах звенит. Вены морозит паника. Дикий неуёмный страх поражает каждую клеточку моего тела.

Вместе с ним. Моим сыночком.

Но вот он шевелится, и время отмирает, возобновляя свой бег. А я, спотыкаясь, бросаюсь к нему.

– Тимур! – падаю перед ним на колени. – Тимур! Как ты, мой мальчик? Где болит?

Да, полнейшие глупости говорю.

Вообще не соображаю, что несу. Рот будто отдельной жизнью живёт, пока сердце колотится в череде бесконечного страха. Я хватаю его за плечи и тут же отпускаю, когда он заметно морщится. Понимаю, что и делаю тоже всё не то.

– Боже мой, Тимур, ты ранен. Надо вызвать скорую. Надо зажать рану. Надо остановить кровь, – причитаю, оглядываясь вокруг себя.

Самый быстрый способ – использовать подол собственного платья.