Пленник ее сердца

Полина уперлась ладонью ему в грудь, слегка отстраняя, и попросила:

– Пожалуйста, проверьте. Мне так будет спокойнее.

Он уставился на нее с таким видом, словно не понимал, о чем это она.

– Ладно. Недопустимо, чтобы вы чувствовали себя в опасности в моей постели.

Быстро поцеловав ее в лоб, он встал и направился к двери, а Полина повернулась на бок, наблюдая за ним.

Он шел легким пружинистым шагом, и ей доставляло удовольствие любоваться его мускулистыми икрами, рельефными плечами и спиной. А что до ягодиц… Господь не создал ничего совершеннее с шестого дня творения.

Они оказались тугими, округлыми – сплошь мышцы. И когда он шел, на каждой из половинок по очереди появлялись очаровательные ямочки.

Правая, левая, правая…

Гриффин дошел до двери, потряс щеколду и провозгласил:

Если вид со спины радовал взгляд, то сказать, что вид спереди ее возбуждал, значит, не сказать ничего. Ошеломленная, Полина воскликнула:

– Подождите! Не двигайтесь.

Гриффин в недоумении остановился.

– Нет, просто… просто я немного слукавила.

Темные брови его грозно насупились.

– Я не особенно переживала из-за двери – очень хотелось посмотреть на вас во всей красе, как вы пройдетесь по комнате…

Он расхохотался, отчего мышцы его живота напряглись и стали еще рельефнее.

Полина приподнялась на локте и томно вздохнула.

– Вы… обворожительны. Если, конечно, этим словом уместно охарактеризовать мужчину.

– Вот уж не знаю… Как-то не приходилось делать комплименты обнаженным мужчинам. – Грифф потянул себя за ухо. – Я начинаю себя чувствовать экспонатом Британского музея.

– Вы там смотрелись бы великолепно. – Полина восхищенно поцокала языком. – Как вам удается поддерживать такую форму? Вы аристократ, а мускулатура как у крепкого крестьянского парня.

Он провел рукой по рифленому, словно стиральная доска, и такому же твердому животу.

– Просто веду активный образ жизни. Для меня это важно. Особенно после того как переболел пневмонией. Больше месяца провалялся в постели и чуть не умер. Трудное было время для меня.

Можно себе представить. И не для него одного, но и для всей его семьи. Гриффин был единственным ребенком, и если бы с ним что-то случилось…

Он подтвердил ее мысли.

– Я и так доставлял своим родителям массу неприятностей, но, видите ли, самое меньшее, что я мог для них сделать, – это выжить. Понятно почему? Поэтому, как только оправился от болезни, я стал работать над собой. Делал все, чтобы сила ко мне вернулась. – Гриффин согнул руку в локте, демонстрируя бицепс.