Пленник ее сердца

– Не понимаю, мисс Симмз, как это могло случиться… У нас был договор.

– Не знаю, но случилось. Воксхолл, книжная лавка, поцелуи в вашей библиотеке. Когда я пытаюсь это понять, то возвращаюсь к самому началу. – Она заставила себя посмотреть ему в глаза. – Не знаю, как все началось, но знаю, что это никогда не кончится. Никогда.

– Полина. – Он взял в ладони ее лицо.

– И все же не могу сказать, что мне жаль, что я хотела бы все изменить и не допустить, чтобы это случилось. Я знаю, что мы должны расстаться, и это разбивает мне сердце.

Но как бы сильно оно ни болело, я буду знать, что оно у меня есть. – Она слабо улыбнулась. – И все эти неприличные книжки теперь уже не кажутся мне набором бессмысленных фраз.

Лицо Гриффина приняло решительное выражение, и, набрав полную грудь воздуха, он ударил кулаком по крыше кеба, приказывая извозчику остановиться.

– Все. Мы едем домой.

– Потому что вы чувствуете себя несчастным?

– Нет. – «Разве это не очевидно?» – сказал ей его взгляд. – Потому что не привык заниматься любовью в наемных экипажах.

Он сгреб ее в объятия и жарким шепотом произнес у самых ее губ:

– Полина, сердце мое, любовь моя. Чтобы воплотить в жизнь все свои фантазии, мне нужна кровать. И время – много-много времени.

Одно несомненно: сколько бы ни старалась герцогиня сделать из нее леди, по натуре своей Полина оставалась деревенской девчонкой-трудягой, поэтому опять проснулась еще до рассвета.

Грифф спал, не размыкая объятий, и слегка посапывал. Голова его покоилась у нее на груди, чуть придавливая своей тяжестью.

Будить его Полине не хотелось: после ночных подвигов он заслужил отдых, но слуги уже проснулись и ей пора было уходить.

– Грифф, – прошептала она, взъерошив его кудри, – уже утро.

Он лишь крепче обнял ее, сонно пробормотав:

– Не может быть. Я этого не допущу.

– Не думаю, что даже такому герою, как герцог Халфорд, под силу совладать со временем и повернуть его вспять.

– Но можно же попытаться…

Гриффин подмял ее под себя и накрыл их обоих простыней, устроив что-то вроде палатки.

Неяркий свет раннего утра проникал сквозь лен золотистой дымкой. Здесь, с ним, в его объятиях Полина перестала тревожиться. Он мог заставить ее забыть обо всем, но лишить слуха не мог даже он. Судя по скрежету, доносившемуся снизу, на первом этаже уже чистили камины – значит, скоро придут и сюда.

– Дверь заперта? – спросила Полина.

– Конечно, – лизнув ее сосок, кивнул Гриффин.

– Совершенно, – сказал он, запустив руку ей между ног.