Пленник ее сердца

– Я провожу тебя в спальню.

– Нет, оставайтесь здесь. Отдохните. – Она толкнула его в плечо и поцеловала в лоб. – На этот раз я не заблужусь.

Полина собрала в охапку платье и все прочее и направилась к боковой двери, что вела в уборную.

– Все эти комнаты сообщаются между собой? Если выйти через соседнюю, я быстрее попаду к себе и будет меньше вероятность, что меня увидят.

Он кивнул. Внезапно на него накатила сонливость.

Взяв с прикроватного столика свечу, Полина вышла, а Грифф лежал на спине и слушал. Вот она открыла дверь, которая вела из уборной в его личную гостиную.

Оттуда она могла попасть в коридор или перейти в…

– Стой! – Грифф вскочил с кровати, на ходу влезая в штаны, а в уборной на ходу схватил с вешалки чистую рубашку. – Подожди, Полина. Не надо…

– Я не хотела… – пробормотала она растерянно, стоя посреди комнаты, той самой. – Простите. У меня не было намерения вторгаться в вашу… в ваше личное пространство.

Гриффин потер затылок. Теперь уже отговорками не отделаться: придется посмотреть в лицо собственным демонам.

У него было такое ощущение, что он летит в бездну.

– Вы все это сами рисовали? – спросила Полина, поднимая свечу повыше. – Они… э… чудные.

– Это хорошо… то есть я хочу сказать, что нет ничего плохого в том, что взрослый мужчина разрисовал комнату радугами и пони. Вполне… мило.

– Ты правда так думаешь? – Грифф вошел в комнату и прислонился к стене.

– О да, конечно. Они… резвятся и гарцуют. Только взгляните на них.

Господи. Бедняга не знала, как вывернуться, что сказать, чтобы его не обидеть.

Она предпринимала отчаянные попытки пощадить его чувства, и хотя ей вряд ли это удалось, само стремление быть к нему милосердной уже согревало душу.

– Мне нравится, как грива этой лошадки развевается на ветру, – несла несусветную чушь Полина, изображая ценительницу искусства. – А что за цветы на лужайке? Одуванчики?

Все, больше сдерживаться Грифф не мог. Расхохотавшись, он вдруг с удивлением осознал, что собственный смех в этой комнате не кажется ему кощунственным и это хорошо.

Он всегда мечтал, чтобы в этом месте звучал смех, расцветали улыбки, но Всевышний распорядился иначе, и все пошло прахом.

– Более нелепых пони я в жизни не видел, – признал Грифф. – Художник, что их рисовал, специализировался на изображении арабских скакунов. Его покровитель не смог оплатить карточный долг, и мы договорились, что вместо денег он пришлет его ко мне расписывать эту комнату. Но, как видите, художника слегка занесло.