Обольститель и куртизанка

Сейчас он приехал на свадьбу дочери…

— На свадьбу дочери? — Рука Оливии сжала украшенную гравировкой ручку щетки для волос. Странно, но ей не приходило в голову, что граф может оказаться человеком семейным. Как глупо. Лорду Эриту, должно быть, около сорока, большинство мужчин в этом возрасте уже надежно окольцованы. — Так он женат?

Что ж, возможно, от лорда Эрита придется отказаться. Оливия твердо придерживалась лишь одного правила: выбирала себе любовников, не связанных узами брака.

Пухлые розовые губы Перри печально скривились.

— Нет, он не женат, черт бы его побрал. — Перри знал правила Оливии не хуже ее самой. — Эрит женился молодым, жена его погибла, упав с лошади. Она оставила ему двоих детей, мальчика и девочку. В этом сезоне все только и говорят, что о предстоящем замужестве дочери Эрита. Ты наверняка слышала о свадьбе леди Ромы Саутвуд и Томаса Рентона, наследника старого Уэйнфлита.

— Нет, не слышала. — Оливия рассеянно отложила щетку и повернулась к Перри: — Ты не сказал, богат ли он.

Хмурое лицо Перегрина вытянулось еще больше, но, к его чести, лгать он не стал.

— Эрит богат как Крез.

— Звучит превосходно. Мне думается, он идеально подходит.

Перри едва не зарычал от ярости.

— Подходит? Как бы не так! Это негодяй и распутник, от которого женщинам лучше держаться подальше. В нем нети малейшей крупицы доброты. Говорят, он безжалостен и жесток. На континенте он не раз дрался на дуэли и убил, по меньшей мере, троих, насколько мне известно. Не будь он блестящим дипломатом, министерство иностранных дел давно отослало бы его домой, но мерзавец чертовски хорошо справляется со своими обязанностями.

Этот человек обесчестил свое имя, и теперь позорит свою страну. Боже правый, Оливия, да он даже собственных детей поспешил сбыть с рук. Не успели предать земле тело жены, а он уже подбросил детей сестре и с тех пор их почти не видел. Для него существует лишь он сам да его удовольствия, и горе тому, кто встанет у него на пути. И такому человеку ты хочешь доверить свою судьбу?

Яростная вспышка Перри удивила Оливию.

— Что ты так кипятишься? Можно подумать, ты сам образец морали.

Губы Перри сжались в тонкую линию.

— Оливия, этот самовлюбленный негодяй умен и беспощаден. Все кончится тем, что он заставит тебя страдать.

Пальцы Оливии, перевивавшие пряди волос, замерли.

— Эрит груб? Несдержан? — Она сомневалась, что граф способен поднять руку на женщину, однако Перри наверняка был осведомлен куда лучше: он всегда внимательно следил за слухами.