Обольститель и куртизанка

— Вы не верите, что у меня есть хотя бы малейший шанс выиграть пари, правда?

— Как и вы убеждены в крепости ваших бастионов, мадам. Какой смысл держать пари, если заранее уверен в победе? — Эрит перевел дыхание. При мысли о том, что, несмотря на все свое коварство, он не сумел убедить Оливию, его желудок свело в тугой ком. — Так мы заключаем соглашение? Или вам недостает храбрости?

Последовал короткий смешок.

— Вы думаете, что мною столь легко манипулировать?

— А это так? — На сей раз, в голосе Эрита прозвучал неподдельный интерес.

Оливия сделала глубокий вдох и произнесла ровным, бесстрастным тоном.

— Именно так. Лорд Эрит, я принимаю пари.

Повисла тревожная тишина. Оливия ожидала, что лорд Эрит толкнет ее на постель и овладеет ею. От нее не укрылось его нетерпеливое желание. Но граф в ленивой позе стоял возле кровати и смотрел на Оливию так, словно с легкостью читал все ее мысли.

Впрочем, разумеется, это было ему не под силу. Ни один мужчина не мог читать в ее душе.

Оливии не удалось до конца насытить страсть графа, хотя она и приложила все свои старания.

Обычно любовники, бьющиеся в конвульсиях во власти ее многоопытного рта, вызывали у нее презрение. Но с Эритом она испытала двойственное чувство. Пожалуй, из всех ее любовников этот был самым зрелым и мужественным. Экстаз его походил на извержение вулкана, Оливии никогда не приходилось переживать ничего подобного.

И теперь дьявольское пари связало их вместе на месяц.

Проклятый граф не оставил ей выбора. А может, это гордость не позволила Оливии отступить? Еще почти ребенком она замыслила подчинить себе проклятое племя мужчин, разрушившее ее жизнь.

С тех пор каждого любовника она обращала в покорного раба!

Лорд Эрит станет ее последним покровителем. Этот самонадеянный самец рассчитывает одержать над ней верх. Да будь она проклята, если это ему удастся. После стольких лет блистательного успеха потерпеть поражение невозможно.

Оливия не сама выбрала себе эту судьбу, но сумела превратить порок в искусство. И теперь ее гордость требовала, чтобы она покинула полусвет королевой, а не нищенкой.

Если бы знаменитая куртизанка рассталась с графом Эритом после первой же ночи, ее слава неизбежно померкла бы. Лондонский свет, пристально следивший за каждым ее поступком, вынес бы ей беспощадный приговор. В глазах общества она мгновенно превратилась бы в стареющую женщину, чьи чары утратили былую силу. В жалкую лгунью, обещающую чувственные наслаждения, к которым сама равнодушна.