Обольститель и куртизанка

Ошеломленная пережитым наслаждением, Оливия не в силах была пошевелиться.

Джулиан окинул взглядом ее разбросанные в стороны ноги и обвившееся вокруг талии платье.

— Вид у тебя вполне сытый.

В его довольном голосе слышались ленивые нотки. Он говорил как восхитительный любовник, только что показавший своей возлюбленной, что такое истинная страсть.

— О, голодной меня не назовешь, — хрипло отозвалась Оливия.

Джулиан пристально смотрел на Оливию. Улыбка его медленно растаяла.

— Так ты едешь в Вену?

Вопрос Эрита вернул Оливию к реальности, и радость ее увяла, — так тают следы на песке, смываемые холодной волной.

Едва шевеля непослушными губами, она спросила:

— Как твоя любовница или как жена? Брови Эрита угрюмо сдвинулись.

— Ты знаешь сама. Иного ответа ты от меня не получишь. Но ты же не можешь отослать меня прочь после всего, что здесь было.

Оливия неловко выпрямила ноги и села. Она получила ответ на свой вопрос. Джулиан любил ее, но любил недостаточно. Печаль свинцовой тяжестью легла ей на сердце.

Пришло время сказать «прощай». Их страстный порыв лишь отсрочил неизбежное расставание.

У нее возникло чувство, что она балансирует на краю бездны.

— Нет, могу. — Ее голос звучал тихо, но твердо: — Прощай, Джулиан.

Гневно стиснув зубы, Эрит вскочил.

— Черт возьми, Оливия. Мне надоело тебя умолять. Я достаточно валялся в грязи, позволяя тебе меня пинать.

Оливия в ужасе закусила губу. Лицо Джулиана исказилось от боли — казалось, он ранен в самое сердце. Разве могла она оставаться непреклонной, видя, как он страдает? Не слишком ли дорогая цена — его мучений? Вытянув дрожащую руку, она прошептала:

Но граф ее не слышал.

— Дай мне знать, когда передумаешь. Рано или поздно ты изменишь решение. Но имей в виду: я не собираюсь ждать вечно.

Оливия с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.

— Я не прошу тебя ждать. — Представив Джулиана с другой женщиной, она сжалась от боли, как раненая тигрица. Ей захотелось завыть и вцепиться ему в волосы. — Я сказала тебе еще до того, как ты подарил мне это незабываемое прощание: все кончено.

Эрит смерил ее ледяным взглядом. Как могли глаза, светившиеся нежностью всего мгновение назад, смотреть так холодно? Он заговорил жестко, надменно:

— Я достаточно тебя умолял. И не стану просить снова. Ты поступаешь так из глупой гордости, Оливия. Надеюсь, ты будешь счастлива.

Резко повернувшись, он пошел к двери. Оливия безвольно уронила протянутую руку. Джулиан взялся за ручку и замер.