Обольститель и куртизанка

Все его слова рассыпались в пыль. Он вдруг понял, куда ведет этот странный, трудный разговор, и его пронзил ледяной ужас. — А-а.

— Ты твердишь, что я прекрасна и восхитительна и что тебя не заботит мое прошлое. Уверяешь, что все сказанное тобой вчера ничего не значит; клянешься, что уважаешь и высоко ценишь меня как женщину. — Топазовые глаза Оливии сверкнули гневным огнем. — Докажи это.

— Женившись на тебе? — Три роковых слова отозвались погребальным звоном в ушах Эрита, круша самые сокровенные его надежды.

Лицо Оливии превратилось в бесстрастную маску.

Неужели она станет упорствовать в своем безумии?

— Да, — произнесла куртизанка, подтверждая ужасную догадку Эрита.

Граф вскочил на ноги, глядя на нее с недоверием и страхом.

— Ты испытываешь меня. Как в ту ночь, когда привязала меня к своей кровати.

— Но ты знаешь, что просишь о невозможном. — Эрита сковал ледяной холод.

— Разве? — Оливия обвела рукой библиотеку. — Герцог Килмор женился на Сорайе.

«Килмор — проклятый дурак».

Эрит не сказал этого вслух.

Трагическая серьезность Оливии пугала его. Но отмахнуться, высмеять эту абсурдную мысль о браке, как она того заслуживала, и увезти с собой Оливию он не мог.

— Дорогая, выбери какой-нибудь другой способ доказать тебе мою преданность.

Оливия покачала головой, скорбно сжав губы.

— Другого способа не существует.

Охваченный раздражением, Эрит отвернулся к стене, уставленной рядами книг.

— Ты ведь знаешь, что я не могу жениться на тебе. На этот раз ты слишком далеко зашла.

Его смятение не тронуло Оливию.

Она заговорила спокойно, с холодной решимостью:

— В таком случае между нами все кончено.

— Ты ведешь себя неразумно. — Джулиан повернулся лицом к Оливии. Глаза его сверкали гневом. Но к его ярости примешивалось смущение, что ранило Оливию еще больнее. — Ты просишь слишком многого.

— Знаю. — Высоко вскинув голову, Оливия смерила Эрита надменным взглядом, хотя сердце ее разрывалось от горечи и отчаяния.

Конечно, Джулиан не мог на ней жениться. Он был графом, а она — знаменитой распутницей.

Судьба уготовила им лишь одно будущее, дозволенное в этом мире, именно о нем и говорил Эрит. Господь всемогущий, Сорайя стала герцогиней, но свет ее не принял.

— А если знаешь, к чему упорствовать в этом нелепом желании? — Джулиан смотрел на Оливию так, словно она сошла с ума. Возможно, так оно и было.

Она прерывисто вздохнула, подыскивая нужные слова, хотя и знала, что Эрит никогда ее не поймет.

— Я могла бы стать тебе достойной супругой.