Обольститель и куртизанка

Эрит ожидал, что властный герцог приструнит жену, но тот лишь поджал губы и указал жестом в ту сторону, откуда пришел.

Оливия помедлила, прежде чем спуститься на две оставшиеся ступени. Эриту показалось, что она вот-вот отступит и взлетит вверх по лестнице. Но она горько ошибалась, если думала, что гордость не позволит графу броситься за ней в погоню через весь дом.

Он уже готов был схватить Оливию, послав к дьяволу ее могущественных друзей, когда она спустилась и направилась следом за Килмором и его супругой. Не глядя на Эрита, она старательно обошла его.

Оливия обращалась с ним как с дворовым псом. Проклятие, еще ни одна женщина так не унижала его.

Дрожа от бессильного гнева, он побрел в глубину холла. Отчаяние и страсть бурлили в нем, путая мысли, туманя разум.

В библиотеке царил полумрак. Килмор медленно подошел к столику у стены.

— Будете бренди, Эрит?

— Лорд Эрит здесь не задержится, — сердито отрезала Оливия.

— Что ж, выставьте мерзавца за дверь, мисс Рейнз. Если я затею с ним ссору прямо здесь, это огорчит мою жену.

 — Килмор поднял наполовину полный графин и кивнул Эриту. — Милорд?

Эрит провел в разъездах весь день, не давая себе ни минуты отдыха. Ему страстно хотелось глотнуть бренди. Вдобавок он был признателен Килмору, пытавшемуся разрядить атмосферу.

— Да, благодарю вас.

— Сядь со мной, Оливия, — попросила герцогиня и, опустившись на диван возле стола, потянула за собой подругу.

Оливия присела рядом с леди Верити.

— Милорд. — Низкий голос Килмора звучал почти мягко.

Эрит вдруг заметил, что герцог стоит перед ним с бокалом в руке.

— Спасибо. — Взяв в руки бокал, он поспешно отпил глоток, чтобы унять бушевавшую в душе бурю.

Обжигающий напиток огненным шаром прокатился по пустому желудку.

Эрит уселся в кожаное кресло, повернутое к дивану. Он достиг той степени изнеможения, когда чувства предельно обостряются. Размытые контуры предметов в комнате стали четкими. Теперь он мог бы различить любую мелочь. В приглушенном свете он ясно увидел высокого герцога, прекрасную герцогиню и великолепную, обожаемую, оскорбленную Оливию, смотревшую на него со страхом, как на безумца.

— Мне не следовало искать здесь убежища, — тихо произнесла Оливия, опустив голову. Сложенные на коленях руки ее дрожали.

— Ерунда! Конечно, ты правильно сделала, что пришла сюда. — Сорайя (так Эрит мысленно называл герцогиню) подняла голову и смерила графа колючим, враждебным взглядом. — Я не стыжусь своего прошлого.

— Но я доставила вам неприятности.