Секс и ничего личного (СИ)

— Я была несовершеннолетней. И под твоей опекой. У тебя не получится утянуть меня за собой.

Дядя внезапно улыбнулся. Лучистой, довольной улыбкой, от которой мороз по коже.

— Ну как же, девочка моя, ты разве забыла о всех тех делах, которые мы провернули с тобой не далее как прошлым летом? А четыре месяца назад?

— Какое прошлым летом? Какие четыре месяца?.. да мы только встретились пару месяцев назад спустя почти три года.

— Удачи доказать это в суде, моя дорогая, — он продолжал улыбаться.

И я поняла, что он что-то приготовил.

Что-то отвратительно мерзкое. Он действительно собирался сесть и подставить меня так, чтобы я тоже села, если я не соглашусь на его условия.

Странно, но я не отловила внутри даже слабого эха голоска, который шептал бы мне: “Подумай. Вы же ни разу не попались. Если быть аккуратной, то можно поучаствовать действительно еще разок. Выиграть время…”

Этот вариант был настолько невозможен, что даже повернуть голову в сторону его рассмотрения было противно.

И я просто встала, повернулась спиной — к варианту и к дяде — и ушла.

Вслед мне неслись проклятия и оскорбления. Но — спасибо не снятой верхней одежде — недолго.

Выйдя от дяди, я несколько кварталов шла куда глаза глядят, просто приходя в себя, торопясь убраться куда подальше от дяди, от его угроз, от его влияния на меня. Когда голова чуть-чуть прояснилась, я присела на ближайшую скамейку и сделала несколько глубоких вдохов. А потом достала телефон и первым делом снова заблокировала дядин номер. Мне не о чем разговаривать с этим человеком.

Держать в руках его подарок (а на самом деле, как выяснилось, взятку) было противно, но я утешила себя тем, что, вернувшись в общежитие, переставлю симку в свой старый. Плевать, плевать на доступ в сетевую библиотеку академии — ножками за книгами пройдусь, ничего страшного. А пока что нельзя терять время.

И, немного помаявшись, я набрала номер месье Жаккара.

Разговор с адвокатом вышел мало обнадеживающим.

Узнав о перспективе второго уголовного дела в моем отношении, в котором я еще и фактически виновна, пусть и со смягчающими, адвокат сухо обозначил, что договор подписан только по делу об убийстве.

С любым дополнительным мне нужно заново подавать запрос в ассоциацию.

“И, желательно, не в нашу”, — явно читалось в его голосе.

На самом деле, с профессиональной точки зрения я, наверное, его понимала.

Но обидно все равно было до слез.

И завершив разговор, я осталась сидеть на скамейке, глядя в пустоту.