Секс и ничего личного (СИ)

— Что? Что ты глазами лупаешь, идиотка? Ты думаешь, я шутил, когда говорил, что моей жизни угрожает опасность? Ты знаешь, какой именно с меня требуют долг? Тебя же, дрянь неблагодарную, волнует только твое драгоценное будущее! А что твоему дяде могут в любой момент оторвать голову за одно из наших с тобой общих дел — общих, слышишь! — тебе же плевать! А между прочим, я уверен, что это ты тогда наследила в том сейфе! Это из-за тебя на меня вышли, и требуют компенсировать сумму нанесенного нами ущерба! Ну, вспоминай, город Сарла, особняк Шанталь!

Я ненавидела себя за то, как сейчас звучит мой голос — как комариный писк.

Ненавидела, что дала втянуть себя в диалог. Понимала, что не должна участвовать в обсуждении — и не могла прекратить в нем участвовать. Запущенные дядей мысли неслись по накатанным им глубоким колеям, и не могли вырваться.

И я вспомнила. Город Сарла, особняк Шанталь, сделка о вливании одного фармацевтического производства в другое.

Понимая, что говорю не то и не так, что надо как-то иначе, я словно со стороны слышала свой заторможенный голос:

— Но ты же говорил, что с того дела мы получили мизерную прибыль.

— Идиотка! — Заорал дядя. — Боги, ну почему, почему мне досталась такая идиотка! Неужели я не заслуживаю кого-то более… Кого-то, кто интеллектуально отличается от улитки!

Нависая надо мной, дядя орал мне в лицо:

— Дура! Это наша прибыль была мизерной, наша! А они требуют возместить понесенные ими из-за разглашения убытки! И это такая сумма, которую ты, своим улиточным мозгом, не сможешь осознать никогда!

И, наоравшись, дядя резко, словно щелкнув переключателем, успокоился.

Повеселел, как нососавшийся крови вампир.

— Ну, ничего! Больше пяти лет мне не дадут. А там и срок можно будет скостить примерным поведением. Я тебя зря, что ли, заставлял юриспруденцию зубрить? А в тюрьме мне будет безопаснее, чем на свободе. В тюрьме они меня не достанут. Не станут связываться. И за это время, глядишь, что-то придумаю… но раз уж я иду признаваться, то буду признаваться во всем, дорогая.

И в том, кто, когда и как мне помогал. Не хочешь же ты, чтобы я врал правосудию?

Яд сочился из его слов, окутывал мозг, сковывал тело. Ложь и правда смешивались в ядреный коктейль. Ведь кстати да, именно благодаря дяде и тому, что он заставлял меня зубрить право, я поступила. “Если ходишь по грани закона”, — любил повторять он. — “Надо точно знать, что тебя ждет по обе стороны”.

Тогда мне еще очень хотелось верить, что мы на грани, а не за ней.