Проект Деметра

– Люблю? И поэтому удавлю? Это не любовь, Шах – скотство.

Выпрямился, с нескрываемым презрением глядя на него, демонстративно сплюнул и хотел уйти, но Вейнер поднялся и перехватил его за руку. Он не мог оправдать себя перед собой, но не хотел быть сукой еще и для друзей:

– Я многого не знал и не мог знать.

Самер отдернул руку, морщась, словно в дерьмо вступил:

– Ты забыл, Шах, я слышал, что тебе детт говорил.

– А что он мне говорил?! Сказку про род, братьев?! – зашептал горячо, желая успеть, изменить мнение о себе.

Но Самеру было до жути противно – подхватил за грудки и впечатал в кладку стиппа:

– Да будь ты мужиком!… – и вдруг передумал мараться. Отпустил, отодвинулся. И оглядел с ног до головы с брезгливостью.

– Сказку, говоришь? – тихо спросил наблюдавший за ними Радиш. Шагнул к командиру и встал плечом к плечу, показывая Шаху, что с такой паскудой, как он никто знаться не хочет. Не товарищ он им больше. – А я переведу ее на реальную основу, если сам не можешь.

Жили-были два мальчика, в любви жили, в мире, в тепле и заботе – в семье.

Но мир вдруг рухнул и один мальчик лишился всего разом – поддержки, любви, понимания. Семья была уничтожена, планы разрушены, друзья и знакомые закопаны вместе с миром. Но он все равно верил, все равно любил и жил, как учили его мать и отец, как было в его той жизни. Он остался один, но стал сильнее, а не сломался, превратившись в поддонка, как второй мальчик, который всегда имел семью, тех кто верит ему, любит, простит чтобы он не натворил. Он так привык быть единственно главным, единственно важным, что теперь продает и родного брата, потому что очень хочет игрушку, которую вдруг, почему-то, впервые в жизни, не получил.

Если б ты видел, Шах, лица своих родителей. Твоя мать плачет, глядя на тебя, а отец отвернулся и ушел – он не хочет тебя знать. И… я тоже.

Мужчины синхронно ушли от него, встали у входа в стипп. Самер заглянул внутрь – Эрика спала, прижавшись к груди Эрлана.

– Он так и будет ее держать? – спросил шепотом у Радиша.

Тот плечами пожал.

– Так узнай у своих, ну, этих… приведений.

– Предков! – поджал губы.

Радиш огляделся по привычке, и чуть не сплюнул, вспомнив урок Табира – ну, олух, маму, душу!

Уперся взглядом в одну точку, вызывая за советом вбитой деттом формулой, и тут же увидел дымку у крыльца. Она приблизилась, превратившись в мать.

"Эрлан будет держать Эю пока не свершится ритуал отцовства. Это единственный способ успокоить ребенка, доказав ему что он нужен и его ждут.