Проект Деметра

Вейнер Эрлана за плечо к себе развернул, требуя внимания, но слова сказать не успел – тот за шею его схватил к себе притягивая, взгляд жесткий, холодный: "Тебе нужно серьезно поработать над своим поведением!"

– Да? Я поработаю, я так поработаю, – прошипел: какое поведение к чертям? И заорал. – Эре плохо!

И вся ярость, вся ревность, обида, холод во взгляде, канули словно не было. Страх в глазах разлился, топя разум. Мужчина ринулся к стиппу. А Шах не смог – сил не было вернуться, потому что понял, что не сможет ни Эрику видеть, ни в глаза брата смотреть.

– Что-то случилось? – спросил незнакомец.

– Значит, виноват, – протянул тот и пошагал за Эрланом.

Шах плечами повел: лишь бы судить, посмотри, какие все правильные нашлись,

Эра металась, не находя себе место, дышать было тяжело, мышцы сводило то все разом, то попеременно, и этой дикой ломке не было конца.

– Эя! Эйорика! – крик в тумане, в мареве плывучем в сознании.

Эрлану одного взгляда хватило, чтобы понять что происходит. Он затряс девушку, заставляя открыть глаза, сообразить хоть на минуту кто она что, и больше не думал правильно ли поступает:

– Эя, нас должны срочно свить.

Ты скажешь "да" на помолвке. Ты согласна. После сразу проведем ритуал отцовства и, все закончится. Ты слышишь меня? Эйорика?

Девушка с трудом разлепила веки, смотрела долго, силясь припомнить кто это и понять что говорит. Не смогла.

Эрлан понял, что теряет ее и будущего ребенка – закаменел.

– Видно дитя насмерть вцепилось, – протянул виновато Кейлиф.

Лой так посмотрел, что тот отпрянул.

– Стоять! Сюда! – процедил – после и ему, и брату воздаст. После. После… – Бегом за Хелехарном. Лошади за черной стороной скалы. Не теряй время – объясни и сюда. Чтоб мигом обернулся. Лири! – уставился на своего стража. – К Робергану! И пусть хоть что делает, но место для ритуала отцовства к вечеру чтобы было!

Стражи вывалились из комнаты. Самара присел на корточки перед мужчиной:

– Чем я могу помочь?

"Ничем", – бросил, лихорадочно стягивая перевязь, рубаху.

С ума сошел, подумал Самер, чуть отступая. Ему самому было нехорошо от происходящего, горько как-то, сумрачно. А на Эрлана и смотреть страшно – почернел, в глазах пропасть ада.

Меч сбрякал, рубаха улетела к выходу. Мужчина начал расстегивать куртку Эрике, одновременно придерживая бьющуюся в судорогах и стараясь не повредить ей. Стянул, откинул и, подхватив, прижал девушку голой грудью к своей груди, обнял как ребенка.