Проект Деметра

В противном случае он уйдет и заберет мать. Он слишком сильно хочет быть ее и уже не отдаст. Эрлан это понимает и сделает все, чтобы и Эйорика жила и ребенок в плоть обратился. Но впереди еще одна опасность – ритуал отцовства может плохо закончится, если ребенок обиделся, что приходится долго ждать. В этом случае он уйдет и ни одно дитя больше не обратит внимания на эту пару. В мире стало слишком много предательства, Радиш, поэтому дети больше не хотят приходить сюда. Вы должны все исправить. И первый шаг – сберегите Эйорику и сделайте все, чтобы у них с Эрланом родился ребенок.

Это все изменит, сынок, все изменит и простит. Ты еще не понимаешь, но поймешь", – женщина начала отступать, но мужчина не мог ее отпустить, потянулся, мечтая коснуться хоть раз.

"Я с тобой сынок, всегда с тобой", – улыбнулась ему любя и растаяла.

Радиш потер лицо, втихоря убрав невольно выступившие слезы.

– Если б Шах мог видеть, как я своих умерших родных, видеть, как они рады тебе, улыбаются, любят даже там… он бы не смог обидеть их, совершить низость и тем увидеть, как они плачут или отворачиваются от него.

Это так больно, Самер, так невыносимо…

И смолк, отворачивая – слезы, будь оно неладно, наворачивались.

– Я видел, – протянул тихо Сабибор. – Сегодня.

Три слова, а сказаны были так, что добавлять ничего не пришлось – Радиш все понял. Помолчал и пересказал услышанное от матери.

– Н-да-а, не думали, не гадали, – протянул Самер.

Шаха раздражал незнакомец, с которым беседовал брат.

Широкоскулый, лохматый, взгляд наглый – ходил по лагерю, как хозяин совал нос во все щели.

Впрочем, Шаха сейчас все раздражало – и то, что на него не обращают внимания, суета, поднявшаяся с приездом Хелехарна. Он чувствовал себя как выкинутый за борт щенок, правда, хотелось не скулить, а кусаться.

Помолвка произвела угнетающее впечатление. Каждый нарисовал себе нечто торжественное, ни с песнями-пляски – понятно, что жениху и невесте не до того было, но не настолько торопливо-смятое и больше похожее на отпевание усопшего.

Эрика всю церемонию то ли спала, то ли без сознания на груди Эрлана лежала. Только раз ее Лой в себя привел, заставил сказать "согласна" и девушка опять забылась.

Каких-то пару минут на сборы и всех, как волной смыло.

В лагере стало тихо и как-то сумрачно. После волнений и суматохи это чувствовалось особенно четко, отдаваясь эхом опустошенности, как после набега. Никто не знал, куда повезли девушку, что будет дальше.