Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Колеса роскошных автомобилей Раздоровых бесшумно катили по идеальному полимерному покрытию Имперского проспекта. Я сидел напротив отца, посматривая в окно, от скуки изучая машины сопровождения. Его каменное лицо, изборожденное шрамами и вечной складкой недоверия под левым глазом, было непроницаемо. Но я чувствовал его взгляд — не на сверкающих небоскребах за тонированными стеклами, а на них. На сестрах де Лоррен, прижавшихся друг к другу на мягком кожаном диване. Их глаза, широко распахнутые, ловили каждую деталь за окном, как будто они были узниками, впервые увидевшими солнце после долгой тьмы, которая называлась Нормандской империей.

— Вивиан! Смотри! — Изабелла, забыв про всякую чопорность, ахнула, тыча пальцем в стекло. — Это же… железные повозки? Настоящие! И так много! А не эти вонючие телеги с клячами, что вечно застревали в грязи у нас на Рыночной! И летающие… как их?.. платформы!

Она показала на бесшумно скользившую над потоком машин полицейскую машину.

— Маголеты, — поправил я сухо. — Для экстренных служб и высших чинов. Гражданским запрещено.

Вивиан молчала, но ее взгляд, острый и умный, скользил по сверкающим фасадам зданий, по безупречно одетым прохожим, по голографическим вывескам, мерцающим над бутиками. Ни тени грязи, ни клочка рваной одежды, ни одного голодного взгляда. Все дышало чистотой, порядком и… холодной эффективностью.

— Улицы… — прошептала она наконец. — Они… сияют. Нет ни луж, ни мусора… Ни… ни этих жалких попрошаек на углах. У нас… — она сглотнула, — … последние годы они умирали прямо на ступенях собора Святой Элизы. И всем было все равно.

— Борис терпеть не может уродства. Видимого. Считает, что нищета и грязь — признак слабости власти. Вот и велел вылизать столицу до блеска. Но за каждым сверкающим фасадом есть свои тайны. Но да, с голодом и мором он справился. Железом, огнем и биотехом, — отец хмыкнул, его низкий голос пророкотал, будто оползень сошел.

— Биотех? — Изабелла насторожилась.

— ГМО-культуры в агрокуполах, синтетическое мясо в пищепринтерах, — пояснил я, видя тень страха в глазах Вивиан. — Никто не голодает. Цена… иная. Но это не ваша забота.

Изабелла снова привлекла внимание, указывая на прохожего, который жестикулировал, разговаривая с воздухом. На его запястье мерцал тонкий серебристый браслет.

— Он с ума сошел? Или… О боги, это же коммуникаторы! Настоящие! У нас такие есть только у герцогов, и то — огромные, дребезжащие коробки, которые работают через раз!

— Коммуникационные браслеты, — кивнул я.