Святой Грааль

У его ног ползал калика, обеими руками что-то сгребал, совал в карман, а челюсти беспрерывно двигались, глаза выпучились как у безумного, по губам текла слюна.

— Сэр калика… — позвал Томас дрогнувшим голосом.

Олег мотнул головой, он все еще шлепал ладонями по каменной стене, шарил в темных щелях. Томас наконец рассмотрел, что калика хватает мох, выросший в щелях между камнями — мохнатый, отвратительный, гадостный, как спина утонувшей крысы.

Мимо пронеслись тяжелые камни, столбы брызг поднялись до их уступа. Олег встал, цепляясь за стену, молча обхватил Томаса поперек туловища и бросил, подсев, себе на плечо. Томас завизжал в ужасе:

— Сэр калика! Если у тебя сохранились силы… спасайся сам! Авось, как ты говоришь, случится чудо, ты выживешь. А меня уже никто не спасет.

Олег шел по уступу, царапая Томасом по стене, пока уступ не сузился настолько, что калика снова прилип к каменной поверхности, пополз цепляясь за малейшие неровности, Томас уже сто раз умер, но когда брызги начали достигать его ног, он замер, попытался инстинктивно поджать ноги, но снова заставил себя расслабиться, висеть как мешок с песком, ибо калика застонал от его ерзанья, и Томас от стыда до крови закусил губу — спина калики на ощупь мокрая, липкая, но промочили ее не брызги водопада!

Внезапно Олег соскользнул с камня. У Томаса кровь застыла в жилах, их с головой окатил ревущий поток, клочья пены застряли в красных волосах калики. Томас долгие мучительные мгновения ждал гибели, но вода неслась мимо, и он наконец увидел, что калику заклинило между двух валунов, — значит, не сорвался с уступа, а спрыгнул по своей воле. Воды до колен, однако брызги и пена летели выше головы. Томас застонал, снова возжелал красиво погибнуть, забыв, что он не на боевом коне несется в рыцарскую атаку, а красиво погибнуть со связанными руками и ногами трудновато. Олег, придерживая рыцаря как бревно на плече, с трудом вскарабкался на гладкий камень, измерил взглядом расстояние, прыгнул, и Томас невольно распахнул глаза, увидел пенистые потоки между торчащими поперек горной речки камнями. От грохота трещало в ушах, ледяная пена, как клей, залепляла глаза и рот… а смертельно раненный калика тяжело скакал с мокрого камня на камень, поскальзывался — камни похожи на гигантские мокрые яйца — но удерживался каким-то чудом, снова прыгал, с каждым прыжком хрипел страшнее, пальцы слабели.