Затерянный город, или Каждому свое

Наблюдал, сравнивал, запоминал…

Наверное, до ночи тут провозился, если бы нашедший меня Руд не напомнил:

– Бармалей, пора отправляться в следующий дворец.

На это я рассеянно покивал, соглашаясь, и пробормотал:

– Точно, задержались мы здесь… Пошли!

– Эй! Не так быстро! Ты мне должен помочь!

Только сейчас я обратил внимание на мальца и озадаченно хмыкнул. Сорванец все-таки отыскал некие сокровища или ценные вещи, потому что два огромных мешка из плотной ткани, набитые чем-то очень тяжелым, превратили его в горбатого и пузатого верблюда. Мало того! Из останков чего-то, напоминающего детскую коляску, он соорудил многоколесную повозку (сразу видно – родной брат нашего командного затейника Кулибина!). И вот эта повозка оказалась нагружена, словно телега с кочующими цыганами. Вряд ли я, со своими силами экселенса, ее смог бы сдвинуть с места. Тогда как юнец, пусть и красный от натуги, волок сей продукт своей безграничной жадности и показательного хомячества.

– Тебе что, куска медной трубы было мало? – но мальчишка моей иронии не понял:

– Это не мне, это сестрам на приданое.

Кстати, упомянутый мною кусок трубы лежал поверх упакованного на повозке добра. Но создание обоза пока никак не укладывалось в мои планы. Следовало применять захваченную диктаторским способом власть, освобождая от вериг неправедным трудом нажитой собственности. И я уже подбирал нужные слова команд, как рассмотрел фанатичный блеск во взгляде Руда. Скорей парень здесь трупом ляжет, чем бросит хоть что-то из присвоенного имущества.

Поэтому пришлось воздействовать мягко, уповая на логику и здравый смысл:

– Здесь все равно никого, кроме нас, нет, так что можешь оставить собранное на месте. Мы еще сюда не раз наведаемся, потому что научные исследования не окончены. Так что нечего тебе надрываться. Да и я свои силенки на твои баулы тратить не собираюсь.

И преспокойно вышел на улицу. Только метров через пятьдесят оглянулся на тяжело пыхтящего, закусившего нижнюю губу юнца. Повозку он, понятное дело, оставил, а вот оба тюка так на себе и пер. Ноги уже подгибались, лицо побелело, но помощи больше не просил. Кажется, и совета моего не услышал, так что пришлось повторить гораздо громче:

– Оставь один тюк прямо на улице! Здесь его тоже никто не тронет.

Дошло. Согласно кивнул. Решил сбросить. Но сам упал вместе с ношей. А я смотрел, как он ворочается обессиленно на мостовой, и не знал, как поступить. С одной стороны, вроде Кабану Свонху давал слово опекать его племянников.