Затерянный город, или Каждому свое

То есть взял на себя и обязанности по воспитанию в том числе.

Но, с другой стороны, какой я, к еловым шишкам, воспитатель?! Начиная с девятилетнего возраста у меня ни детства счастливого не было, ни юности, ни отрочества. Инвалидность мне не позволяла показываться на людях и тем более иметь товарищей со стороны. Я не участвовал в играх сверстников, не ходил с ними в походы и не знал, что такое спорт или банальные забавы на свежем воздухе. И еще счастье, что меня опекали сразу три троюродных сестры и самые близкие подруги.

Но ни разу, когда того требовала дисциплина и правила общественного поведения, я не игнорировал распоряжения старших. Не бесился с жиру и не занимался бессмысленным вандализмом. И жадным никогда не был, и в излишнем хомячестве никто не смог бы меня обвинить.

А сейчас вот я смотрел на этого мелкого ублюдка, еле сдерживаясь от желания дать ему пенделя или наградить зуботычиной. Настолько в тот момент я презирал гаденыша и ненавидел!

Хорошо, что сдержался. Мог ведь сил не рассчитать и убить… к шишкам.

Неправильно? Ничего не поделаешь, такой уж я никудышный воспитатель!

Только и выдавил из себя:

– Догоняй! Возвращаться за тобой не буду.

Развернулся и пошел дальше размеренным шагом. Чуть позже послышался неровный перестук подошв, Руд все-таки не рискнул оставаться в одиночестве на совсем незнакомых улицах. Оба свертка он бросил, зато небольшой мешок волок на плече. Видимо, прихватил самое ценное. Да и дальнейший разговор подтвердил мои выводы.

– Зря ты так, Бармалей, – начал юноша с обидой, после того как его дыхание выровнялось. – У меня в руках целое состояние. Я ведь косвенно и для тебя стараюсь. Тебе эти драгоценности пригодятся в семейной жизни. Ведь если…

– В подачках не нуждаюсь! – строго оборвал я его. – У меня нет проблем со средствами в виде золота и украшений. И тем более запрещаю влезать посторонним в мою семейную жизнь.

– Я не посторонний. Потому что Цилхи выбрала тебя в мужья, и вам предстоит долгая семейная жизнь. И как родственник…

– Закрой рот! – уже рявкнул я на малого со злостью. – Мне плевать на ваше родство в частности, как и на твое сопливое мнение вообще! И никакая шлюшка, забравшаяся с помощью обмана ко мне в постель, не имеет права надеяться, что стала мне женой. Их у меня и так хватает, разрешенный лимит давно набран и пересмотру не подлежит.