Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро

Что ж, могу ответить вам со всей возможной откровенностью — понятия не имею.

— А не могли бы вы это выяснить? — с забавной настойчивостью попросил Пуаро.

— О, конечно… если это вам и в самом деле нужно.

— Благодарю вас, друг мой. Весьма обяжете, если проясните эту маленькую деталь.

Джепп еще пару минут сверлил его взглядом, но Пуаро, казалось, снова забыл о нашем существовании. Обратив свой взор на меня, Джепп с жалостливой улыбкой покачал головой и, возведя глаза к небу, саркастически хмыкнул:

— Бедный старик! Боюсь, это уж слишком даже для него! — и с этими словами величественно выплыл из комнаты.

Поскольку Пуаро, по-видимому, продолжал витать в облаках, я взял газету и погрузился в чтение. Сколько прошло времени, не знаю, но к действительности меня вернул голос моего друга. Я захлопал глазами, в растерянности глядя на него. Куда подевались его нерешительность и вялость? Вся его прежняя энергия, казалось, вернулась к Пуаро.

— Что поделывали, друг мой?

— Так… записывал в блокнот то, что показалось мне наиболее значительным во всей этой истории.

— О, кажется, вы становитесь методичным… наконец-то! — одобрительно заметил Пуаро.

Я и виду не подал, что его слова приятно потешили мое тщеславие.

— Непременно, а как же?

Я смущенно откашлялся.

— Первое: показания всех свидетелей говорят о том, что человеком, вскрывшим сейф в доме Дэвенхейма, был не кто иной, как Лоуэн. Второе: Лоуэн наверняка затаил злобу на Дэвенхейма. Третье: в своих первых показаниях он солгал, говоря, что ни на минуту не покидал кабинет.

Четвертое: если считать, что Билли Келлетт рассказал правду, то его показания полностью изобличают Лоуэна, неопровержимо свидетельствуя о том, что он напрямую замешан в этом деле. — Тут я остановился и взглянул на Пуаро. — Ну как? — с гордостью поинтересовался я, нисколько не сомневаясь, что успел подметить все самое главное.

К моему удивлению, в глазах Пуаро я не заметил и тени восторга, в который должна была привести его моя проницательность, а лишь искреннее сожаление и ничего больше.

Он сочувственно покачал головой:

— Мой бедный друг! Увы, как это грустно, когда природа на человеке отдыхает! Я всегда говорил: чтобы стать хорошим детективом, нужен дар божий! А вы, мой бедный Гастингс… разве так можно — не заметить ни одного по-настоящему важного факта?! И по поводу тех, что вы все-таки взяли на заметку… Вынужден вас огорчить, мой дорогой, их толкование в корне неверно!

— Ну-ка, дайте-ка мне взглянуть на эти ваши четыре пункта.