Лагерный волк

Ролан даже пожалел, что устроил девчонке раннее купание. Поэтому бросился ей на помощь.

Но девчонка сама выбралась на берег. Но не поднимается. Лежит, уткнувшись лицом в тухлую траву. И беззвучно рыдает. Мокрая до нитки. Волосы грязные, слипшиеся. Спина сотрясается от рыданий. А может, она просто мерзнет...

– Елы-палы, что ж мы натворили? – сокрушенно протянул Петруха.

И он тут как тут. Но Ролан его опередил. Сам взял девчонку на руки, легко оторвал от земли ее почти невесомое тело. Она не сопротивлялась. Казалось, она даже не понимает, что с ней происходит.

Закрыла лицо руками и рыдает. Тело сотрясается как в лихорадке.

– Ты извини, пожалуйста, мы не хотели. Спешили очень...

Но девчонка даже не реагировала на его слова. И на него не смотрит. Какой-то очень сильный шок...

Ролан посадил «купальщицу» на заднее сиденье. Заставил ее снять с себя мокрую куртку. Закутал ее в свой кожан.

– Дима, включай обогрев на полную!

К Бородаю пришлось обращаться по имени. Чтобы девчонка не думала о них как об уголовниках.

Да и клички нужно было скрывать.

Петруха достал велосипед из воды, кое-как засунул его в багажник. Хотел сесть на заднее сиденье рядом с девчонкой, но Ролан показал ему на свое переднее место. Не хотел он, чтобы этот развратник терся об нее...

– Ты уж извини, что так получилось, – обращаясь к ней, повинился он. – Спешили очень. А Диму мы накажем, чтобы не гонял как сумасшедший...

Но девчонка молчала. Дрожит, плачет, лицо по-прежнему руками закрывает. Аура обреченности вокруг нее. Как будто ей все равно, что с ней происходит, куда ее везут.

.. Ролан вспомнил, какой вид был у нее вчера и какой он увидел ее, когда она выезжала из ворот дома... Какие-то проблемы у нее. И, видать, большие проблемы, по сравнению с которыми холодное купание сущий пустяк. Купание лишь еще сильней загнало ее в душевный ступор...

– Ты в школу ехала, да? – спросил Ролан.

Наконец-то она отреагировала. Не отрывая рук от лица, молча кивнула головой. Но рыдать прекратила.

– Тебя в школу отвезти?

Отрицательно мотнула головой.

– Может, домой? Где ты живешь?

Снова тот же жест.

– Нигде не живешь?

Она замотала головой и снова разрыдалась.

– Ну тогда с нами поехали...

Девчонка пожала плечами. Это могло означать только одно – ей все равно, что с ней будет.

– Поехали, не пожалеешь. У нас тепло. И молоко парное. Знаешь, какое вкусное?..

Вряд ли у Ролана появилась тяга к деревенской жизни. Но дом они сняли в деревне. Вернее, в большом селе в сорока километрах от города.