Северная Корона. Против ветра

А может быть, жизненные обстоятельства, посланные жизнью, которые открывали перед человеком несколько дорог, одну из которых своим поведением и своими поступками тот выбирал.

Никита всей душой хотел иную судьбу.

К Нике домой Кларский приехал, как и обещал, в восемь часов вечера. Он вновь подстраховался – во двор к ней заехал на новом, взятом напрокат автомобиле, в обличии этакого мальчика-неформала с черными, несколько удлиненными волосами, уложенными в модную прическу. Кларский понимал, что рядом с Никой его не должны засечь, но перестраховался.

В подъезде он избавился от парика и быстро переоделся из молодежной свободной черной футболки с изображением падающего крылатого человека и названием какой-то русской рок-группы в привычную рубашку-поло, которая подчеркивала подтянутую фигуру и в меру крепкие плечи. Подумав, оставил в подъезде за мусоропроводом скейт. А после пешком поднялся до квартиры Карловых, где его с нетерпением ждали. Если честно, до встречи с родителями Ники парень был занят решением куда более важных вопросов, а потому даже и не парился по поводу того, как он будет разговаривать с ними и убеждать, что их единственная и драгоценная дочурка будет рядом с ним в безопасности. Но вот когда Кларский, надавив на звонок, вошел в знакомую квартиру семейства Карловых и натолкнулся на грозный взгляд исподлобья, принадлежащий забавному невысокому кругленькому субъекту с бородкой и залысинами, который в первую и единственную встречу с Ником едва не огрел его ботинком, летящим с антресолей, то как-то задумался по поводу линии поведения с родителями любимой девушки.

– Так вот ты какой, северный олень, – вместо приветствия изрек папа Ники, мрачно разглядывая наглеца, который посмел помешать свадьбе его дочери на таком замечательном парне, как Саша – а ведь они планировали вместе с ним в августе съездить на охоту! – Помню я тебя, помню. Ты приходил к Николетте три года назад.

И Владимир Львович упер руки в боки, встав в позу сахарницы. Ник с усмешкой подумал, что все кому не лень обзывают его оленем. Впрочем, отцу любимой он это спустил.

– Здравствуйте, – негромко, но твердо поздоровался Никита.

– Добрый вечер. Мы ждали вас, – поздоровалась с ним мама Ники, появляясь из кухни в фартуке – она готовила ужин для гостя. В отличие от мужа Людмила Григорьевна была настроена куда более миролюбиво. Она помнила, как смотрела три года назад на этого статного серьезного и очень повзрослевшего юношу ее дочь.