Двойня в подарок-2. Семья

Пытаюсь сообразить, как отправить по месту прописки тещу и ее старшую дочуру. Но получается плохо. Пока.

Дурацкие мысли портят настроение. Я вроде бы и дома, а по большому счету нет.

Снова прорабатываю планы и многоходовки. Прикидываю в уме плюсы и минусы. Но ничего толком не сходится. Не хватает у меня данных, блин!

Вместе с Лерой купаю дочек. Улыбаюсь, наблюдая, как они барахтаются в воде. Бьют ладошками по рыбкам и уточкам. Смеются, и мы вместе с ними.

— Все. Пора выходить, — командует наша мама. По очереди заворачивает малышек в махровые полотенца и отдает накупанные сокровища мне.

Перевожу взгляд с одной розовощекой мордахи на другую, и аж дух захватывает.

Мои! И Лера тоже моя!

— Красивые они у нас, правда? — шепчу я, укладывая малышек на пеленальный столик.

— Самые красивые, — подтверждает Лера. Вдвоем мы одновременно вытираем дочек, надеваем на них подгузники. Кошусь, наблюдая за каждым Лериным движением.

Быстро она с малышней справляется.

— Тебе помочь? — смотрит жена лукаво.

— Тут все просто. Я сам, — киваю я сосредоточенно. Но липкая застежка пристает сначала к пальцам, потом к самому подгузу. Анечка смотрит выжидательно. Лера с Аленкой тоже.

— Кажется, получилось, — выдыхаю я, справившись.

И тут же хватаю идею за хвост. В голове медленно и верно сходятся пазлы небольшого переполоха. Вот только один я не справлюсь.

А подключать Аню Аркелиди, своего новоявленного партнера, я не хочу. Проболтается Богдану. Тогда точно костей не соберу.

— Андрей, — звоню я Сорокину.

— Есть дело.

— И тебе привет, Тимофей Сергеевич, — радостно откликается мой бывший зам.

— Мне нужна вся информация об Ушаковых. Ты собирал. Но теперь нужно залезть в трусы. Кто с кем спал. Кто от кого уходил и прочую грязь. Плюс длительные командировки родителей. Меня интересует все. Но особенно нужно обратить внимание на события двадцатитрехлетней давности.

— Думаешь, кто-то из родаков прижил Леру на стороне? — в упор бьет Андрюха.

— Да есть сомнения, — усмехаюсь я криво.

— Иначе не могу объяснить такое свинское отношение к собственной дочери.

— Да ладно, — лениво роняет Сорокин. — Иногда люди и к своим относятся хуже, чем к чужим. У меня вон тетка терпеть не может собственного сына. Некоторым проще найти виновных на стороне, чем признать собственные ошибки…

— Да ты философ, Андрюша.

— Может быть, — бурчит Сорокин и неожиданно переходит на деловой тон. — А ты в курсе, Сергеич, что дело Анквиста отправлено на дорасследование.