О чём книга «Sindroma unicuma. Эпилог»
Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....Зачем расшоперился?
Мэлу так понравился пилбол*, что он истекался, дожидаясь следующих выходных. Ругал дождь, приключившийся некстати, и обрадовался, когда в субботу небо прояснилось с утра. Кое-как высидев на занятиях, Мэл потащил меня в общагу — переодеваться к игре на свежем воздухе. Но сегодня мне расхотелось прятаться в кустиках в ожидании сирены.
— Нет, — возразила, когда Мэл вознамерился записать меня в команду «кетчупов». — Хочу быть «капустой».
— Эвка, зачем тебе проблемы? Схоронись в малиннике и дождись окончания игры.
— Нет. Буду охотиться на тебя.
Он рассмеялся:
— Эвочка, я тебе не по зубам.
— Это мы еще поглядим.
— Не сомневаюсь. Береги попочку, — предупредил он, ухмыльнувшись.
Мэл уговорил «капустников» взять меня в команду, и я поменялась местами с тем парнем, которого подстрелила в прошлый раз. В его взгляде я прочитала обещание быстрой и необратимой смерти на игровом поле — и в филей, и в пах, и в лицо. И вообще, представилось, как парень уливает меня краской с головы до пят и кричит: «Умри, капуста, умри!»
Теперь Мол — вражеский лагерь. За затемненным шлемом он неотличим от других, но я знаю, у него третий номер. Он машет мне рукой в перчатке, мол, пока-пока, и «кетчупы» убегают рысцой на противоположную сторону игрового квадрата.
Бывшие враги, а теперь коллеги обращают на меня ровно столько внимания, сколько требуется слабой и никчемной женщине с оружием в руках. Меня не замечают и не удосуживаются посвятить в стратегию предстоящей войнушки. «Капусты» рассеиваются по территории, а я падаю в ямку.
Сегодня опять играем на время. Первое же попадание — с поля долой.
Черт, до полнолуния еще полторы недели. Жаль. Придется задействовать органы чувств, как учит старичок-академик на каждом занятии. В конце концов, я родилась на побережье. Оно у меня в крови. Я — дитя природы, и она должна мне помочь.
Шумит ветер, сбрасывая с деревьев остатки вчерашнего дождя. Покрыта россыпями бриллиантов паутина. Эхо доносит крики и свист. Кого-то «грохнули». Закрываю глаза и вслушиваюсь. Интуиция, ау!
Пусто. Что делать и куда идти? Я ведь, кажется, пообещала Мэлу, что прихлопну его."
"— Малыш, — скажу ему, прижав к стене, ой, то есть к сосне. — На колени! Готовься принять зеленый душ по десятибалльной шкале.
Хорошая фантазия. Оптимистичная и фантастическая.
Ладно, не помирать же от скуки. Куда-нибудь да пойду. От одной сосенки до другой. Пригибаясь. И по-пластунски. Никому я не нужна. Одна-одинешенька.
