Аленький цветочек

И слегка приласкал подвешенного коленом в челюсть: – Мы тебя по-простому…

Иван успел доехать до дому, загнать «девятку» в гараж и приступить к приготовлению пельменей, когда несчастный Кадлец очнулся. Было ужасно холодно и саднило буквально всё. Голова, интимные части, познакомившиеся с ножом, намятые верёвками щиколотки… а всего более, конечно, душа.

– Господи… Господи… – Замдиректора затрясся, заплакал, встал на четвереньки и принялся обшаривать себя в темноте. – Господи, да что же это такое?..

Никто ему не ответил. Лишь ветер завывал, срывая листву, – где-то далеко, южнее города, проходила стороной поздняя осенняя гроза. Отблески молний потревожили ночную птицу, она снялась с ветки и прокричала насмешливо, с издёвкой, с язвительным торжеством:

– Стукач-ч-ч-ч! Стукач-ч-ч-ч!

Кадлец тем временем обнаружил, что почти полностью одет. Почти. На нём снова была кожаная куртка, в которой он вышел из дому, старая шапочка-петушок, ботинки «Саламандра»… и более ничего. Ни брюк, ни трусов. Битых полчаса замдиректора крупного оборонного института ползал в темноте на четвереньках, обдирая замёрзшие коленки и щупая кругом себя мятую умирающую траву и кусты, но отсутствующих предметов одежды так и не обнаружил. Возможно, он вообще находился не там, где имел место допрос… Делать нечего, в конце концов Андрей Александрович поднялся на ноги и, ориентируясь на отсветы городских огней, пошёл стылым осенним парком, мимо мрачных равнодушных дубов. В довершение своих бед он понятия не имел, где оказался.

Судя по всему, это была какая-то окраина Питера. Парк скоро кончился, и дорожка вывела Андрея Александровича на шоссе. Какое счастье! Там были люди, там сновали автомобили… Он принялся отчаянно голосовать, однако, увы, тщетно – машины на полной скорости пролетали мимо. Некоторые, правда, замедляли ход, нагло освещали его фарами, но, налюбовавшись, весело взрёвывали моторами и уносились дальше по трассе. Страдальца удосужилась подобрать только ПМг – передвижная милицейская группа – и на раздолбанном «уазе» доставила в оплот правопорядка.

– Ты кто, мужик? – спросил Андрея Александровича дежурный, средних лет капитан. – Онанист? Эксгибиционист? Гомосексуалист? Растлитель малолетних? Где трусы, где штаны? Документы где?

Внятного ответа он не дождался. От пережитого потрясения несчастный Кадлец впал в тихий ступор и мог лишь бессмысленно улыбаться, мелко дрожа.

– В молчанку будем играть? – обиделся дежурный и приказал помдежу-старшине: – Давай его в аквариум, Вася.