Аленький цветочек

Володя спустился открывать, одетый по-домашнему – в яркую тенниску, явно происходившую с раскладушек second hand возле метро, и древние лыжные штаны. Эти последние Лев Поликарпович помнил столько же, сколько и самого Володю; неснашиваемый послевоенный трикотаж перешёл от отца к сыну и обещал прослужить ещё долго. В Маринины времена Володя был кандидатом наук, теперь стал доктором. Чего доброго, в членкоры в обозримом будущем выйдет. И, можно не сомневаться, будет носить всё те же штаны. Следует только надеяться, на вручение ему Нобелевской премии он всё-таки в них не придёт. А впрочем, Бог с ним, пускай приходит в чём хочет. Профессор Звягинцев полагал, что гений имеет право на любые причуды. А то, что Володя Гришин был гением, сомнению не подлежало.

– Да бросьте, Лев Поликарпыч, какие тапки… Заходите, пожалуйста.

Несмотря на учёную степень, сорок лет и экономические реформы в стране, Володя выглядел очень неплохо – ни лысины, ни жировых отложений, он носил густую бороду а-ля ассирийский царь Хаммураппи и в целом здорово напоминал Фиделя Кастро во дни его бурной революционной молодости.

– Здравствуй, Володя. – Звягинцев пожал крепкую руку коллеги, снял пальто и шляпу и по домашней привычке водворил палку в угол возле двери. – Как жизнь молодая?

Спросил больше для порядка, ибо слишком хорошо знал, как живется ныне работникам умственного труда. Если, конечно, они не свалили в нью-йоркские таксисты, не синтезируют наркоту или, к примеру, не делают радиомины. Наплачется когда-нибудь наше государство, бросившее чистую науку в прорубь с камнем на шее…

– Живы пока. – Гришин саркастически хмыкнул и показал рукой в глубь квартиры. – Прошу, Лев Поликарпыч.

Апартаменты, спланированные опять-таки немцами, были по нашим понятиям нетривиальные. Полуторакомнатные, плюс обширный альков. Мебель конца восьмидесятых из древесно-стружечной плиты, недавно облагороженная самоклейкой «под мрамор». Телевизор с заросшим пылью экраном, явно очень редко включаемый. Компьютер на письменном столе, кожух снят, рядом куча лазерных дисков и какие-то дополнительные устройства в коробках, ещё не распакованные. На стене между книжными полками – большое фото Марины. Марина держала на руках Кнопика в бытность его щенком. И широко улыбалась.

«Что толку теперь фотографии по стенкам развешивать… Лучше бы ты её при себе удержал, пока женаты были.