Заклинатель снега

В отражении горизонта он будто светился. От него падала тень, и на земле оставались следы от шагов, чего не было в моих снах.

Папа пришел встретиться со мной – более реальный, чем когда-либо. Я видела только его силуэт, но ощущала его присутствие так отчетливо, как никогда раньше. И еще я видела его теплые глаза. Он остановился передо мной и улыбнулся.

– Айви, – сказал он не своим голосом.

Я с отчаянием всматривалась в каждую черточку его лица, но видела лишь странный, мягкий свет. Я протянула к нему руки, но он не взял их в свои.

«Останься со мной, никогда больше не покидай меня!» – хотела я сказать ему, но в сдавленном горле как будто стояла вода и не давала говорить.

– Айви, – сказал он снова, не шевеля губами, прекрасный и самый родной мой человек.

Кончики пальцев онемели, когда я попыталась взять его за руку. Она была ледяной.

– Не оставляй меня, пожалуйста!

Теперь подушечки пальцев горели, и чем отчаяннее я тянулась к нему, тем меньше чувствовала их.

Позади него поднималось солнце. Оно становилось огромным и вскоре заняло собой все пространство.

– Айви… – услышала я, прежде чем небо рухнуло.

Нет, нет, нет, пусть это длится! Мне хотелось остаться там, в том чудесном месте. Там, где был папа, где был дом, свет, в котором сияла даже моя бледная кожа.

Потом все исчезло, и меня обдало ледяным холодом.

Долгий прыжок души в пустоте… Изрыгнулась вода, стоявшая в горле. И еще, и еще. Первое, что я почувствовала, – свое дыхание, глухое и хриплое.

От очередного спазма скрутило внутренности. Меня рвало водой, потом перестало. Тело трясло мелкой дрожью. Тяжесть в голове, соль на языке, горящая грудь, скукоженные в судороге мышцы. Мало-помалу вернулось зрение. Я поняла, что лежу на боку. Подо мной был песок. Было солнечно. Ветер. Блестит полоска океана.

Я откинулась на спину. Зрачки перестали метаться, как встревоженные насекомые, и остановились на том, что было надо мной – и как будто небо упало во второй раз, и весь мир затих, усмиренный коротким вздохом, коснувшимся моего лица.

Надо мной склонился Мейсон. Не папа. Не Джон. Он – с полуоткрытым ртом, лихорадочно-красными губами, мокрыми волосами, с которых мне на щеки падали колкие капли. Он смотрел на меня испуганными глазами, как будто я была чем-то страшным и прекрасным одновременно.

– Айви, – позвал он.

И я услышала, как Вселенная взрывается в моих ушах. Что-то с грохотом сломалось, меня разорвало надвое: сердце бухало, горело, глухие удары пульсировали в горле.