Янтарный след

Нижний мир… какой-то из нижних… мы не можем туда проникнуть, не можем даже заглянуть. Для этого нужна помощь того, кто это умеет… Того, чья суть в том и состоит, чтобы открывать ворота в иные миры…

– Пойдем! – Не выпуская руки Фрейра, я встала. – Я знаю, кто нам поможет, и он должен мне услугу.

Мы вышли из дома, Скирнир увязался за нами. Скирнир – человек, но отец его, большой почитатель брата, с рождения посвятил сына Фрейру, и теперь он почти живет у него.

Снаружи шел холодный нудный дождь, Суль укуталась в облака и не желала даже выглянуть.

– Видишь, что ты натворил? – попрекнула я брата, кивнув за вал Асгарда. – Посмотри, и в Мидгарде дождь, уныние и слякоть, и в Альвхейме тоже. Если ты не развеселишься поскорее, везде будет неурожай и голод.

Уж не знаю, откуда у него вдруг такая любовь. Он не выбрал ее сам, и я ее не насылала. Остается одно – это судьба. Та, которой подвластны даже мы. А судьбе не стоит противиться, нужно лишь постараться, чтобы она тебя не раздавила.

Мы спустились в Источнику. Что-то подсказывало мне, что Одина мы найдем здесь, и так оно и вышло. Он сидел на траве близ белых камней и смотрел в глубину. Почуяв нас, поднял голову. Выглядел он так хорошо, не в пример прежнему, что я даже удивилась. Таким здоровым он не был с того дня, еще до войны, когда я впервые явилась в Асгард. Ясные открытые черты, свежая, немного загорелая кожа, пышные светло-русые волосы, русая бородка – чуть темнее, а брови совсем темные, но от этого ярче кажутся живые голубые глаза… Глаза? Да, у него оба глаза на месте. Так это выглядело. Невольно я воззрилась в его правый глаз… кажется, он чуть тусклее… не столько голубой, сколько серый… или это мне мерещится?

– Привет и здоровья вам, дети Ньёрда!

Он поднялся на ноги легким упругим движением; сейчас он был так же молод и крепок, как мой брат, и не верилось, что когда-то я видела его дряхлым стариком. Он подошел, пожал руку Фрейру, приветливо кивнул Скирниру, а меня окинул таким взглядом, будто просил разрешения поцеловать. Я никак не отозвалась – пораженная переменой, даже не сразу ответила на приветствие. Уставилась ему на грудь. Смугловатая свежая кожа, крепкие мышцы – и шрам, почти заживший, бледно-розовый. Неужели когда-то кровь из этой раны, перемешанная с тьмой, падала на эту траву, на эти белые камни?

Все сели – мы с братом и Одином в кружок близ Источника, Скирнир скромно устроился поодаль.

– Мы пришли к тебе с просьбой, Один, – начала я.