Янтарный след

– Ингве, не молчи! – Я подбежала, упала на колени возле него и ухватила его за сложенные руки. – Ты хочешь убить меня! Пока ты такой печальный, во всех мирах не настанет лето. Ты хочешь вызвать Великанскую Зиму уже сейчас? Расскажи, что случилось? На тебя навели порчу?

– На него навели любовь, – коротко бросил Скирнир, вздыхая. – Я знал, что сидеть на главном престоле ему пользы не принесет. Но чтобы такое…

– На главном престоле? – Я взглянула на него, не выпуская руки Фрейра. – При чем здесь престол?

В мыслях мелькнул Один – не подстроил ли он какую пакость?

– Три дня назад тучи разошлись, и он увидел с престола… ну, в общем, кое-кого увидел, – уклончиво ответил Скирнир. – Ты же знаешь, оттуда хорошо видно все девять миров…

– Ой, перестань! – Фрейр отнял у меня свою руку и ладонью закрыл мне рот. – Ты только сильнее меня терзаешь.

– Я терзаю? – Я оттолкнула его ладонь. – Тогда расскажи мне, в чем дело. Ну же, Ингве, не упрямься! Кому еще ты можешь довериться, как не мне? И кто тебе поможет в любой беде, как не я?

– Я видел… одну девушку… – прошептал он, не глядя на меня и свесив голову, так что волосы упали и закрыли его лицо. – Оттуда, с главного престола, видно все миры… Она была где-то очень глубоко, в нижних мирах… Но было похоже, как будто там живет белая звезда… Она была такая…

Он тяжело сглотнул; я снизу заглянула ему в лицо. Его глаза были закрыты, в лице отражалась лихорадочная тоска и томление.

– Я видел ее только какие-то мгновения, но и сейчас вижу как наяву. У нее волосы цвета серебристой метели и вьются, как крыло самой зимы. Брови темные и пушистые, как две куницы, а глаза… – он задохнулся, вспомнив о глазах, – зеленые и сверкающие, как… как роса на болотном листе. Там было темно, но от нее исходил свет. Она осветила мою душу… я никогда такого не переживал. Мало сказать, что она красивая… В каждой черте ее живет сама красота. Где она – там моя жизнь. Я больше не смогу жить, зная, что где-то она есть, но не со мной.

– Но кто же это? – в изумлении прошептала я.

– Не знаю. Тучи сошлись, и она пропала. Я не понял, что это был за мир. Где-то далеко внизу. Как мне теперь быть? – Фрейр с трудом поднял голову и убрал волосы с лица. Даже сейчас он был красив до безумия, и хотелось перевернуть небо и землю, лишь бы убрать страдание, затеняющее свет его лица. – Мне трудно дышать. Не знаю, как объяснить. Все время вижу ее перед собой, вся моя кровь жаждет быть с ней, а оттого, что ее нет, мне больно.