О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

Мы подошли к болотам и, прежде чем отпустить парнишку к «своей жабе», задал неловкий вопрос:

— Ульях скажи… твои родители они… — я старался быть потактичнее, но, видимо, он привык к такому и спокойно отмахнулся, подобрав с земли палку.

— Они умерли, когда мне было семь. Какая-то редкая болезнь, с тех пор я сам по себе, остальные жители мне помогают, а я — им. Когда тетя Клара появилась, она стала заботиться обо мне больше остальных. Вы не думайте, я не жалуюсь и не раскисаю, да и многое умею. А теперь, в добавок, я еще и маг!

Я с улыбкой погладил его по и так растрепанным волосам да отпустил: жаба, появившись над поверхностью болота, безэмоционально смотрела на меня во время нашего разговора, а после лениво выползла на сушу, где ее взял в оборот Ульях.

Вот же, живность опасная, дикая, а рядом с ним ведет как преданное создание. Или это часть силы Говорящих?

Мы пробыли на болоте до вечера. Возвратясь обратно, я сдал мальчишку знахарке в руки, а сам, поторапливаясь, направился в трактир, где меня ожидали.

Но прибыть туда вовремя мне было не суждено.

— Ой, господин зельевар!

— Господин зельевар, спасибо вам за ленты!

— Они очень красивые, господин зельевар!

— Господин зельевар, они нам идут?

Кузнецовы дочки. Все четыре красавицы-сестры, приодетые, накрашенные, купленные ленты в волосах блестят и переливаются. И голоса — сладкие, усыпляющие, манящие. Я почувствовал, что начал «плыть», но старался не поддаваться их очарованию, но вместе с тем язык не поворачивался им отказать.

А когда меня в четыре пары рук подхватили с двух сторон, то уже и ноги не слушались.

— Вы ведь нас проводите? — произнести они хором, а я пытался уцепиться остатками разума за происходящее. Если сейчас поддамся, неизвестно чем это обернется. Но как же тяжело сопротивляться ментальному воздействию…

— Эй, четыре девицы под окном. Оставьте зельевара в покое, вам он не нужен.

Клара. Появлению ведьмы был рад до безумия: очарование спало, голова прояснилась, а силы вновь вернулись в тело.

Знахарка, непонятно, когда успела выйти из дома и оказалась на улице, но блеск зеленых глаз не предвещал ничего хорошего. Того глядишь, и молнии засверкают, а молнии бьются больно, я-то знаю. Вот только девушки еще сильнее вцепились в меня пальцами: вот вроде худые, а сила чувствуется.

— А что, тебе больно нужен?

— А может оно и так, главное, чтоб не вам, — усмехается, скрестить руки на груди.