Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Где-то на краю сознания я помню, что мне следует быть джентльменом и не пялиться так в открытую, подло пользуясь ситуацией. Но всё равно пялюсь.

Да и кто бы на моём месте нет?

Ладони сами собой сжимаются на женских плечах крепче. В глазах Лиды отражается целая смесь эмоций – шок, смущение, что-то ещё. Едва ли я в состоянии всё разобрать. У меня весь воздух в груди застревает, оседая свинцовой тяжестью внутри, пока я снова и снова смотрю на неё всю. То, как появившийся на светлой коже румянец расползается по тонкой шее до самой груди, сливаясь с веснушками на ключицах. То, как покрывается мурашками каждый изгиб, за направлениями которых я жадно слежу. Её тело словно создано из самых совершенных линий – плавные изгибы бёдер переходят в тонкую талию, которая, в свою очередь, расширяется к округлым плечам. Грудь идеальной формы, с тёмными кругами сосков, которые сейчас твёрдо обозначились от прохладного воздуха комнаты. На последнем я залипаю особенно долго. И кто знает, когда бы перестал, но тихий голос моей красавицы вынуждает вспомнить о том, что во всём этом должно учитываться не только моё мнение и желания.

Она дёргается назад в стремлении отойти и наверняка прикрыться от моего взгляда. Но я же её держу. И отпустить не получается. Зато получается выдавить хрипло:

Да, возможно, не особо логично.

Но где ж эту логику сейчас взять?

Тогда, когда взгляд то и дело алчно соскальзывает ниже, а в ушах громче собственных мыслей долбит пульс.

– О-отпусти, – выдыхает Лида едва слышно, глядя на меня в испуге.

– Чтобы ты меня опять штанами избила? – улыбаюсь, найдясь с первым предлогом, который только слетает с языка, чтобы продлить эти мгновения хотя бы ещё на чуть-чуть. – Я похож на мазохиста?

На самом деле ещё как похож!

Иначе бы не стоял тут, как истукан. Давно бы впился в манящие губы жадным глубоким поцелуем и извлёк из ситуации по максимуму.

Лида набирает в грудь воздуха, чтобы ответить, но в итоге молчит, только краснеет всё больше под моим пристальным взглядом.

– Надо поднять одеяло, – выдавливает сипло.

– Надо, – соглашаюсь с ней.

Кто знает, скольких титанических усилий мне стоит не просто сказать, но и что-нибудь сделать. Но я справляюсь. Отпускаю покрытые румянцем и веснушками плечи, сам поднимаю одеяло. Бережно укутываю её в него. Не меньше усилий требуется, чтобы, исполнив всё это, просто отступить на шаг назад и отпустить. Тогда, когда хочется притянуть её к себе ещё ближе. Обнять. И больше не отпускать. Никогда.

Лида согласно кивает.