Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

– Не Лидкай мне тут! – велю, хватаясь за следующую вещь.

– Да что я такого сделал?! – возмущается он, на этот раз уворачиваясь от летящего в него следующего вещевого снаряда.

Конечно, уворачивается. Руки-то заняты, ловить уже нечем.

– Ты трогал мои вещи! – берусь за спортивные штаны, но не кидаю их в него, а наступаю, перехватывая серую ткань удобнее.

– Вовсе нет! Я их аккуратно разобрал! – парирует Гром, отступая и с настороженностью следя за моими действиями.

– Моё нижнее бельё! – предъявляю новой претензией.

– Очень красивое бельё, – нагло подтверждает он.

– Ах ты!.. – вновь замахиваюсь на него.

– А что я?.. – предпринимает Гром новую попытку объясниться.

Которую я пресекаю новым ударом. На этот раз штаны из рук не выпускаю. Вновь замахиваюсь. Друг, предвидев это, опять удачно уворачивается, после чего бросается прочь от меня. Я за ним.

– Ай, ой, уй, – слышится при этом от Грома, когда я в процессе умудряюсь задеть его штанами. – Лида!

– Я тебе покажу Лида! – продолжаю ругаться, спеша за ним прочь из спальни.

Вне спальни места для манёвров куда больше, и теперь достать этого наглого засранца становится сложнее. Но ничего, я женщина упёртая, когда мне надо. Даже путающееся в ногах одеяло не является особой помехой.

Мы оббегаем диван, стол, снова диван. Гром пытается путать меня, мечась из стороны в сторону, но и я не отстаю.

– Лид, давай поговорим, – бросает Гром через плечо.

– Конечно, поговорим, – соглашаюсь я с ним. – Как только я тебя поймаю и придушу твоими же штанами.

– Да что я такого сделал? Ничего из того, о чём тебя заранее не предупредил, между прочим! – по-новой возмущается он.

– Ах, предупредил!..

Не договариваю. Гром как раз притормаживает на повороте, и я снова на него замахиваюсь. Вот только он не просто сбавляет скорость, а останавливается. Выходит до того резко и неожиданно для меня, что я не успеваю затормозить. Врезаюсь в него на всём ходу. А может дело в одеяле, что цепляется за угол дивана, отчего я буквально падаю в руки вовремя обернувшегося друга. А вместе со мной падает и само одеяло. Только если я удерживаюсь на ногах благодаря хватке мужских рук, то моё постельное прикрытие того не имеет. Сваливается к моим ногам белоснежным облаком. Я с растерянностью прослеживаю за ним взглядом и только через тройку ударов сердца понимаю, что остаюсь не просто без прикрытия, а на глазах Грома.

Одеяло соскальзывает вниз по стройной фигурке, оставляя её совершенно обнажённой.