Монастырь (СИ)

Будь проклят этот Легре! Чуть не сломал мальчика...

Мужчина опять наклонился к юноше.

– Луис, – легкий выход в губы. – Мальчик мой, говори.

Легкий, дразнящий поцелуй.

– Нет. – герцог пытался выровнять дыхание и угомонить горячую кровь. Фернандо теперь сам давал передышку. – Нет. Нет. Нет.

Юноша открыл глаза. Столкнулся со взглядом короля. Терпеливо вытерпел несколько секунд, чувствуя мужчину на себе, весь его вес и его...

– Я не твой мальчик, – выпалил зло.

– Мой, – глаза мужчины опять начали стремительно темнеть, голос обволакивал и ласкал. Пальцы опять очерчивали овал лица, шею, задевали чувствительные точки, уже обнаруженные ранее. Трепетали, возбуждали, звали. Взгляд, казалось, проникал в душу. – Мой, – и опять выдох в губы, – Говори.

– Нет. Не смей... – Луис вскрикнул от новых ласк, зарычал, вновь пытаясь освободиться, попытался оттолкнуться ногами, которые лишь беспомощно заскользили по шкурам. – Неееет... – новый стон от пальцев, что двигаются по коже.

– Смею... Хочу... – легкие поцелуи сменялись все более страстными, руки и губы опускались все ниже, исследовали, проверяли. Передавали возбуждение и желание.

Фернандо выпрямился, еще сильнее сжав ноги, положил руку на уже возбужденную плоть Луиса и властно приказал:

– Говори.

Пальцами начал гладить своего мальчика.

Тот сцепил зубы, глуша собственные стоны. Он не мог контролировать молодое, жаждущее удовольствий тело. То просто не слушалось, хотело, желало. Стремилось...

– Скотина... – Луис попытался приподняться без рук. Он был достаточно гибким, чтобы даже теперь оторвать себя от земли и дернуть нижнюю часть тела к себе. – Не смеешь... не твой...

– Мой, – выдох в губы с легким поцелуем.

Потом он одной рукой опять начал ласкать волосы, затылок, вторую пропустил под связанными руками, прижимая Луиса все крепче.

– Мой, – властность в голосе, граничащая с безумием, убивающим, уничтожающим, но не переходящая в него. И настоящий, сильный, страстный поцелуй, который открывает душу, проникает в нее, дразнит, манит, зовет.

Герцог задыхался. Горячая ладонь удерживала от лишних телодвижений, а губы заставляли отвечать, вызывая ответную страсть. Юноша не мог не отозваться на их разнузданное желание, на ласкающий язык, на ласку в волосах. Он не был пьян, но все кружилось от пыла зверя, желавшего обладать.

Немного, и языки сплелись в танце, возбуждая и без того стоявшую плоть на продолжение игры.

Фернандо с трудом оторвался от герцога.