Монастырь (СИ)

Я хотел тебя, хотел как равного. А сейчас... Сейчас просто хочу. Тебя не выпустят из шатра без моего разрешения. Что бы ты ни делал.

– У равных равные возможности. Лжец! – юноша дернулся, но осознал, что этим только причинит себе боль. – Все сводится к одному. К вашей постели. И угрозам... Новым и новым... И еще к одним... Вы сказали, что не станете брать меня силой. Слово дали, а затем забрали? И чем для вас так плохи овцы? Они не причиняют зла, как львы. Сердца у львов кровавые и жаждущие власти...

– Мальчик мой, а что ты ожидал? Ты отдал мне сейчас своего младшего брата... И поступил ты так только ради своего собственного спокойствия. Слово было дано человеку

чести. А твой поступок... – Фернандо быстро снял с себя пояс одной рукой и сноровисто скрутил руки Луиса. Схватив юношу за волосы, он развернул его к себе, холодно глядя ему в лицо.

– Возможно, мне давно следовало так с тобой поступить. Может быть, хоть так удалось бы хоть что-то донести. Или ты позволяешь себя насиловать только плебеям?

– У меня много братьев... Какой из них. Одному так точно нравится такое обращение... Будьте конкретнее в своих угрозах, ваше величество. – юноша полыхал от ярости. – Родственников у меня слишком много. За всех в ответе буду я? А что касается насилия, так может, там все было обоюдно? Что вы вообще обо мне знаете, чтобы утверждать?

Фернандо тонко улыбнулся и погладил по щеке Луиса, продолжая держать его за волосы.

– Младший брат. Кажется, ему только исполнилось четырнадцать лет? Ты думал, твой отец оставит свой план подцепить меня на крючок? Я-то теперь становлюсь еще более желанной добычей. После продажи тебя, – и, посмотрев в полыхающие ненависть глаза, сказал. – Знаешь, милый, я бы тебя не променял и на сотню таких, как твой брат.

Он опять начал нежно целовать юношу по щекам, в уголки губ, легко игрался языком по чувствительным местам за ушком, на шее. Жесткая хватка в волосах постепенно сменялась лаской.

Щеки, уши Луиса полыхали. Его опять задели за живое. Брату и четырнадцати нет. Он такой маленький и глупый. Вторая жена отца родила его слишком хворым. Но сейчас мальчик подрос... Сейчас он может быть интересен.

– Пусти! Меня никто не продавал... – зарычал он. – Ты... – щеки заалели от поцелуев и ласки... – Не смей... Пусти... Хочешь добить – добивай.

– Не пущу... Ты мой желанный... – Фернандо прижал юношу к себе, продолжая целовать, ласкать. Одежда мешала, а развязывать мальчика было нельзя, по крайней мере, сейчас.