Твой шёпот в Тумане

Папа кровати вынес, вас переложил на них. А как он свою комнату закрывал, я не смотрела. Почему ты спрашиваешь? — пролепетала она и виновато мельком бросила взгляд в коридор. Мужчин видно не было.

Я поджала губы. Болела. Я совсем не помню, чтобы я когда-нибудь лежала в лихорадке.

— Когда это было, Эм? Через сколько после смерти мамы?

— Ну ты спросила, — Эмбер даже затылок почесала вспоминая. — Не скажу даже.

Тебе виднее, что ты у меня-то спрашиваешь?!

— А я не помню ничего. Вообще! Ни болезнь, ни то, как комнаты закрыты оказались. Но я же не ребёнком уже была: мамы не стало — мне шестнадцать исполнилось. Я должна уже всё помнить. А у меня словно туман в голове.

Эмбер странно на меня покосилась. С лёгким недоверием.

— Тебя это удивляет?

— Томма, отец строго-настрого наказал не поднимать об этом разговоры.

— Ну хорошо, — я всплеснула на эмоциях руками. — Что ещё ты помнишь, что за болезнь у меня тогда была?

— Томма, я не хочу говорить об этом, но если ты настаиваешь, — она поймала мой злющий взгляд. — Вы с Лестрой ходили ночевать к подружке. Ушли и даже мне ничего не сказали. Я вас весь день ждала, и только вечером мне папа сказал, что ночевать вы будете не дома.

Какой-то шорох сбоку заставил меня вздрогнуть. Вскинув голову, обнаружила в открытых дверях стоящих вардов. Они внимательно нас слушали.

— Я ночевала не дома? — с сомнением уточнила я.

— Да, я обиделась тогда сильно. Отец, вообще, злой ходил, а после попросил Талию за мной присмотреть и скрылся куда-то. Утром вы вернулись — все трое.

Лестра слегла первой, а потом и ты. Вы несколько дней в себя не приходили, а ты постоянно хватала меня за руки и спрашивала, где твоя кукла.

Мне стало совсем не по себе. Ведь моя кукла нашлась в сгоревшем храме.

— Бред, — выдохнула я и устало спрятало лицо в ладонях, — я всегда ночевала дома. Не было у меня никаких подружек.

Эм только в очередной раз плечиками пожала, чем разозлила ещё больше. Хотя, что с неё взять?! Что она мне могла сказать?! Что, вообще, тогда больной ребёнок мог понимать.

— Эм, а я еще когда-нибудь болела? — вопрос сам вырвался, не успев окончательно сформироваться в моей голове. — Ну, чтобы вот так с лихорадкой?

— Нет, — сестра переводила взгляд с меня на вардов и, кажется, сама начинала нервничать, — только тогда. Я варила вам бульон и траву запаривала. Папы дома не было. И Талию, как вы вернулись, он запретил звать. Томма, а что случилось?

Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?

— Вульфрик по моей просьбе вскрыл комнаты.