Твой шёпот в Тумане

В хозяйской спальне запах усилился. Кровати здесь также не было. Все те же матрасы свалены в стопку. Только один лежал посредине комнаты, застеленный простыней. На перепачканной несвежей кровью ткани, словно коркой, налипли мухи. Они копошились неприятно жужжа.

— Здесь кого-то убили, — сделал свои выводы Вульфрик.

— Нет, — хрипло шепнула я, подметя и ведра с водой, и кучу тряпья в углу комнаты, — здесь кто-то рожал.

— Рожал?! — в голосе варда скользнуло удивление.

— Да, только рун обережных на полу не видно. Мама, бывало, роды принимала, она всегда чертила их вокруг женщины.

Не спуская меня с рук, Вульфрик подошёл к матрасу и резким движением отпихнул его в сторону. Часть мук взлетела, но тут же опустилась на место. Под матрасом обнаружились начерченные знаки, но совсем не те.

— Уходим отсюда, — рыкнул Вульфрик.

Обернувшись, он вышел в коридор и резко остановился, не сделав больше ни шагу.

Я же замерла, не в сипах даже дышать. В открытом дверном проёме чётко вырисовывалась серая прозрачная тень. Она колыхалась, словно на ветру. Прошло мгновение — другое, а она не исчезала. Вдруг что-то упало в комнате за нашими спинами, скатившись с высокой стопки матрасов. К ногам Вульфрика подкатилось нечто деревянное. Мы, не сговариваясь, оторвали взгляд от двери и глянули вниз.

Деревянная детская игрушка.

Совсем как та, что была у меня, только выстрогана грубее.

Сглотнув, я снова посмотрела на дверной проём, где была тень.

Спустив меня с рук, Вульфрик поднял куклу Новорождённый. У статуэтки даже пуповина была обозначена.

— Что, Стужа меня дери, здесь, вообще, творится? — выдохнул мужчина.

— Я. правда, не знаю. — испуганно пролепетала и покосилась на куклу. Она вызывала во мне панику. Хотелось бежать без оглядки. — Я хочу домой. Уведи меня отсюда.

Вцепившись в мою руку. вард быстро пошёл на выход. Я бежала за ним, перебирая ногами. Выскочив на улицу. Вульфрик, свиснув, подозвал коня. Усадив меня в седло, он запрыгнул следом и, резко стегнув Шеуса, помчался в сторону деревни.

Я же надеялась, что больше ничей дом осматривать не буду. Насмотрелась на всю оставшуюся жизнь.

Всю обратную дорогу, я прижималась к мужскому телу и всё не могла надышаться.

Казалось, тот смрадный запах въелся в мою кожу, а жужжание мух навсегда будет ассоциироваться с пропитанным кровью лежаком. Тяжело дыша, я буквально вцепилась в Вульфрика.

— Зря я тебя туда повёз. Просила же ты, чтобы сам. Чего не послушал?! — мужчина был крайне зол, но я понимала, что вовсе не на меня.