Твой шёпот в Тумане

— Томма, без тебя никак, — сурово отрезал он. — Никто бы не обратил внимания на болотники на трупе. Мы пришлые, для нас все ваши мужики на одно бородатое лицо.

Я тяжело выдохнула и смирилась.

— Понимаю, что для одного дня слишком много переживаний, — продолжил излагать свои мысли он, — но давай разделаемся со всеми вопросами сразу. Быстро осмотрим дом. Найдём там что — хорошо. Не покажется ничего странным — тоже замечательно.

Что-то мне подсказывало, что в том доме много чего найдётся. Если в моём собственном столько скелетов по шкафам распихано. Подумать только, я столько лет жила и не подозревала, что творится за дверями в соседнюю комнату. Мой собственный папа оказался незнакомцем.

Дровосек? Плотник? Жрец? Фанатик бога смерти?

Откуда у него древесина анчара. Я даже предположить не могла, как она оказалась у отца. Для чего он делал из неё игрушки для меня, Лестры и Эмбер? Зачем? Ведь был в том некий смысл. Я всё думала об этом, вспоминала семейные праздничные ужины. И ведь, правда, на кухне готовил только папа, и только мясо. Как он это делал? Не знаю. Дверь всегда была закрыта.

И если вдуматься, когда кто-то исчезал в Тумане, бежали сразу именно к отцу.

Он, бывало, неделю в лесу пропадал и ведь живым приходил.

И убил его вовсе не Туман. Я помнила, сколько крови было на его куртке. Не следы-то были мертвяков. Всё это не давало мне покоя, словно кто-то содрал невидимое покрывало с моей размеренной жизни, а под ним оказалось…

А вот что там оказалось, я и сама не понимала. Но чувствовала, что если правда откроется — мне она очень не понравится.

За поворотом показался дом.

Прикусив нижнюю губу, внимательно осмотрелась. Всё тихо. Ни теней, ни умертвий.

Может и зря я так распереживалась.

Вульфрик доехал до открытой калитки и спешился, потянув меня за собой.

— Я не хочу туда идти, — чуть не плача, призналась я.

— Томма, ты ведёшь себя как ребёнок, — услышала в ответ.

В этот момент действительно плакать хотелось. Вспомнилась и та ночь, что я провела здесь, и дети, что мычали, стоя на месте и не умолкая. Ну почему я должна на это пережить ещё раз?!

— Вульфрик, пожалуйста, я не хочу больше ничего видеть: ни тумана, ни неприкаянных, ни теней, ни могилы. Не заставляй меня раз за разом окунаться в этот ужас.

Вард остановился. Словно замер. Потом развернул меня к себе лицом и склонился, заглядывая в глаза.

— Помоги мне, девочка. Я понимаю, чему тебя подвергаю. Больше всего на свете я хочу уехать отсюда вместе с тобой.